Книга Генеральный дьявол, страница 95 – Аля Алая

Со мной многие здороваются, но я рассеян. Не запоминаю.

Я Майю увидеть хочу, как можно быстрее.

Когда организатор дает отмашку к началу, вытягиваюсь в струну. Взгляд сфокусирован на двери, из которой выходит сначала Соня, а за ней Нина. Соня улыбается какому-то парню в последнем ряду, краснее. Я его лица не вижу, но надо бы познакомиться поближе, проконтролировать.

Потом Нина с животиком выкатывается. Идет, рассыпая впереди себя лепестки роз. Грозные взгляды Тимофея игнорирует. И краснее.

Точно будет драка…

Забываю обо всем, когда на поляне появляется Майя. Она как легкое зефирное облачко. Белоснежное пышное платье искрится на солнце, фата скрывает мою малышку полностью. Сердце замирает, пока она идет ко мне. Пальцы, покалывает, пока снимаю с нее фату и всматриваюсь во взволнованное любимое личико.

Майя робко улыбается, щечки алеют румянцем, в глазах стоят слезы.

И у меня, эгоистичного непробиваемого мужика, тоже стоят. Главное, не опозорится тут и не обрыдаться от счастья на камеру. Хотя к черту, выкуплю записи потом.

Беру дрожащие ладошки в свои, букет отдаю Тимофею. Пусть хоть так руки займет вместо того, чтобы кулаки демонстративно разминать.

Регистратор начинает запрягать свою речь про лодку любви в которой мы с Майей поплывем по жизни. Почти не слушаю, на девочку свою смотрю. Насмотреться не могу.

Майя настоящий ангел в этом платье и фате, которая словно ареол ее окружает. Надеваю на тонкий палец кольцо, целую ручку. Сердце барабанит, что дурное, пока Майя делает то же самое. Сгребаю в руки свое сокровище, впиваюсь в губы.

Маяй смущаясь пыхтит, поэтому накидываю на нас обоих фату.

— Кайсаров, — пищит мне в губы, не забывая отвечать на поцелуи, — тут люди.

— Нас не видно, — впиваюсь в ее рот жадно. Сама виновата, нужно было прийти ко мне ночью, я был бы поспокойнее. Обнимаю за талию и немного лапаю упругую грудь в жестком корсаже. Юбка платья мне разонравилась, потому что до сладкой задницы не добраться.

— Раз, два, три, — Тимофей начинает пьяно считать, — если дойдем до пятидесяти, я проставляюсь.

Идиот, ну… тут для гостей и так все бесплатно. Точнее, за мой счет.

Но это ненужная информация никому не интересна, гости принимаются с азартом считать.

— Двадцать пять, — на этой цифре Майей удается вырваться. Она хлопает невинными глазками и прикрывает зацелованные мною губы. Вся алая, как маков цвет.

— Вторая попытка будет за столом, не расходимся, — разочарованно тянет Тимофей. С ним и ведущего приглашать не надо было, сам справится.

После поцелуя кружу Майю на руках, нас дружно обсыпают рисом и лепестками роз. Девочки визжат, мужики свистят, аплодисменты.

Опускаю Маюшу на землю, ставлю аккуратно. Снова целую дезориентированную под всеобщее горько.

В первую очередь поздравляют близкие — мама плачет в два ручья, обнимает Майю, меня, за сердце держится. Миша жмет мне руку и ее уводит, позволяет дальше рыдать на его плече.

К Тимофею приклеивается Надя с перекошенным лицом. Нам с Майей искусственно улыбается, на своего жениха смотрит убийственно. Сдается мне, не такого она ожидала от Гадлевского Тимофея, который ранее был известен своей сдержанностью и хорошими манерами.

Потом настает очередь Нины с Аркадием. Тот толкает длинную нудную речь, от которой всем зевать хочется. Тимофей едва не огнем дышит, заметив, что тот его Нину за ручку взял.