Книга Генеральный дьявол, страница 98 – Аля Алая

— Мне все равно, что вы думаете. Мы любим друг друга и будем вместе, — топает ножкой и сваливает к своему недомачо. Алекс сразу Соньку ловит в свои объятья, целует слюняво. И улыбается во все свои тридцать два отбеленных зуба.

— Ромео и Джульетта, твою мать, — выдыхает Тимофей, — как мы это пропустили?

— Давай просто купим этого обмылка. Выловим в его стрипушнике, дадим бабла и пусть катится. Сонька поубивается, а потом забудет. Молодая, быстро отойдет.

— Ладно, надо подумать, — Тимофей сдается, — сейчас вообще не соображаю, голову клинит.

Оставляю брата на хмурую Надю, а сам иду к Майе. Все проблемы хочется на время отложить, свадьба у меня. Обнимаю Майюшу и утаскиваю в прохладу банкетного зала. Музыка спокойная и мы двигаемся в такт.

— Поговорил с Тимофеем? — уточняет осторожно.

— Тебя не выдал, поговорил, — сообщаю ей.

— Хорошо, — жена выдыхает. Ведет своими тонкими ручками по моим плечам, за шею обнимает, — я тебя люблю.

Дыхание перехватывает каждый раз, когда от нее это слышу. Верю, что от сердца говорит. Каждый раз глаза ее вспыхивают, на губах особенная улыбка. И я тону в своей девочке, целую ее нежно, к себе прижимаю.

— Горько, горько, горько, — скандирует ведущий в микрофон. За ним подхватывает клич и вся свадьба. Продолжаю целовать Майю, которая от смущения становится пунцовой. Как только поцелуй прекращается, она прячется у меня на груди.

Праздник набирает обороты, градус веселья растет, танцы становятся все более раскрепощенными. Наше с Маей танго взрывает танцпол.

Она сменила свадебный наряд на облегающее красное платье и от ревности у меня чуть голову не взорвало. Одно дело видеть ее настолько соблазнительной в танцзале, совсем другое, когда вокруг десятки мужских жадных взглядов.

Но не выдерживает мое сердце на тайном сюрпризе, который Майя подготовила для меня. Свет в зале гаснет, наступает тишина. С первыми звуками мелодии круглый луч света выхватывает тонкую фигурку моей жены в центре. Она снова в пышном белом платье, вокруг нее струится густой белый туман.

Мурашки бегут табунами, когда я слышу ее голос и понимаю, что за песню она поет. Я не большой ценитель, но именно эта песня цепляет меня до глубины души. Мне кажется нет вообще человека, которого она способна оставить равнодушным.

«Когда меня не станет, я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей.

Нас просто меняют местами… круговорот людей….»*

Не могу сидеть на месте, я хочу быть как можно ближе к моей удивительно прекрасной и такой талантливой женщине с тонкой душой. Она всегда знала, что в жизни самое главное — семья, дети, любовь. Быть рядом с тем, кто чувствует твою душу, кто готов идти всю жизнь рядом рука об руку. Не предавать, не использовать, а защищать и лелеять то хрупкое и важное, что вы создаете вместе.

Ноги словно ватные, в груди ухает, словно в барабан. И я сглатываю с трудом тот ком разочарований, что успел хлебнуть в жизни. Майя — мой новый отсчет, все что было раньше, выцвело и забыто.

«... И мы снова вдребезги, и нас не починить

Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы»*

— Лучше чем мы, — подпеваю ей одними губами.

Ее голос проходит сквозь меня, он звучит в моем сердце и там запечатывается. Жадно впитываю Майины эмоции, вижу слезы, что скатываются по ее щекам и чувствую влажную дорожку на своей. У моей удивительной девочки получилось из камня высечь воду.