Книга Генеральный дьявол, страница 88 – Аля Алая

Складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, игнорирую его.

— Оправдываться я не собираюсь, — отвечаю холодно, — у нас вообще-то не те отношения.

— Не те? — его голос леденеет.

— Если ты забыл, то ты мне платишь. И через год мы разведемся, — отвечаю ему в тон.

Тимур резко заводит машину и срывается с места. У меня душа в пятки уходит от скорости. Меня вдавливает в сиденье всем телом. Хочется попросить, чтобы Кайсаров ехал потише, но поддаваться ему не могу. Молчу сжав зубы и стараюсь не смотреть на дорогу, где он играет в шашечки с другими машинами.

— Не те, так не те, разведемся…. — Дразнит меня. На парковке выходит, хлопнув дверью так, что я дернулась. Обходит капот, рывком открывает мне дверь, — оклемалась, Майя?

Отвожу глаза от его бешеного. Не оклемалась я, плохо мне. Снова мутит, особенно после его ужасной езды. Все тело колотится.

— У тебя час, чтобы собраться, поедем работать. Оденься мило, это благотворительность.

Игнорирую руку Тимура, которую он мне протягивает. Выхожу из машины и смотрю строго перед собой. Сволочь, ненавижу его! Отработаю этот год и все, он меня больше не увидит.

В квартире продолжаю игнор, пока Кайсаров следом ходит. Выпиваю еще две таблетки от головы. Скрываюсь в гардеробной, чтобы выбрать одежду.

В полумраке, пока одна, стираю со щеки проклятую слезу. Как я вся измучилась, сил нет.

Мне плохо и хочется, чтобы все закончилось наконец. Видеть Тимура не хочу. А впереди свадьба эта, изображай там любовь, чувства. Как тошно от всего.

Срываю с вешалки персиковую юбку с молочной блузкой. Одеваюсь и сажусь краситься. Тимур все это время на постели лежит, мою спину напряженным взглядом сверлит.

— Эту не надо, — цедит сквозь зубы, когда я выбираю темную помаду в оттенке пыльной розы, — я же сказал, милое.

Сжимаю в пальцах проклятый тюбик и закручиваю помаду обратно. Чертов контролер, достал!

Демонстративно вынимаю из косметички алую помаду. Ни разу не красилась, а почему спрашиваться? Надо пробовать новое.

Наношу на губы сочный яркий цвет. При этом в зеркале наблюдаю, как Кайсаров бесится. Вон, ноздри раздулись, зубы скрипят, взгляд бешеный.

А я хочу и буду носить красную помаду! К черту!

Тимур подрывается с постели. Подходит ко мне вплотную, аккуратно вынимает из пальцев тюбик с помадой. Цокает.

Я поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь. Упираюсь бедрами в столешницу туалетного столика и складываю руки на груди. Встречаю его взгляд с вызовом.

Кайсаров вертит в руках помаду, то и дело на мои губы поглядывая. От волнения облизываю из и взгляд Тимура тяжелеет.

— Отличный вариант, Маяй. Если хочешь, чтобы я тебя жестко трахал, пользуйся только ей, — он закатывает тюбик и ставит его на столик. Стягивает с плеч пиджак.

Ошарашенно наблюдаю за ним, не веря в происходящее. Какой секс, если мы тут ругаемся?

Упираюсь ладонями в мужскую грудь, когда Кайсаров напирает. Стискиваю зубы.

Дыхание Тимура становится жестким, взгляд непроницаемый. Он усаживает меня на столик и раздвигает ноги. О бедро трется его каменный стояк. Пальцы с силой скользят по моей шее и фиксируют подбородок.

— Нравится меня выводить, да?

— Пошел ты, — выплевываю прямо в лицо, а он резко целует. Жадно, размазывая помаду по нашим лицам, дергает меня за бедра на себя.