Книга Новый год с оборотнем, страница 45 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Я вдохнул её запах. Глубоко, жадно, как умирающий вдыхает последний глоток воздуха.

— Ты пахнешь как рай, — прошептал я. — Как место, где я хочу умереть.

— Дани… — смутилась она. — Не говори так…

— Почему? Это правда.

Всё. Больше я не мог ждать. Коснулся языком её клитора. Осторожно, едва-едва — просто кончиком языка, самым краешком. Но Снежинка вздрогнула. Вся, с головы до ног. Её бёдра дёрнулись, пальцы вцепились в мои волосы. С губ сорвался звук — не то стон, не то всхлип.

— Тридцать девять, — прошептал я.

— Это не похоже на поцелуй, — выдохнула она.

— Исправлюсь.

Я лизнул снова. Чуть шире.

— Сорок.

Снежинка застонала. Её голова откинулась назад, пальцы в моих волосах сжались сильнее.

И да, очень быстро приблизилось время, когда она, наконец, начала меня умолять...

Но я и тогда не остановился. Медленно, ритмично, изучая каждый миллиметр, я ласкал её языком, чувствуя, как её вкус заполняет мой рот.

— Дани. Пожалуйста…

— Что, Снежинка? Чего ты хочешь?

— Хватит…

Наверняка, хотела ещё что-то сказать. Но не успела. Зато вскрикнула. Её бёдра сжались по бокам от моей головы, пальцы вцепились в мои волосы так сильно, что стало почти больно.

— Сорок один.

Я повторил все свои действия. Снова. И снова. Один и тот же путь — снизу вверх, с нажимом в самой верхней точке. Снежинка стонала в такт моим движениям, и это была самая прекрасная музыка в моей жизни. А я смотрел на неё из-под ресниц. На то, как её грудь поднимается и опускается. Как она закусывает губу, пытаясь сдержать крики, и не может. Как её глаза закатываются, когда я нахожу особенно чувствительное место.

— Сорок два. Сорок три. Сорок четыре.

Я вошёл в неё языком. Глубоко, насколько мог, чувствуя, как она пульсирует, как её вкус становится насыщеннее, глубже.

— Сорок пять.

Я двигал языком внутри неё, имитируя поступательные толчки. Она сжималась вокруг меня, расслаблялась, снова сжималась, пока её тело училось принимать всё, что я даю.

Скоро она точно так же будет принимать мой член. Я уже чувствовал, как близко. Как она будет сжиматься вокруг меня, пульсировать и кричать. Гораздо громче. До сорванного горла.

— Сорок шесть.

Вернулся к клитору. Обхватил его губами — нежно, осторожно, словно это было самое хрупкое сокровище в мире. Она плакала. Не от боли — от переполнявших её ощущений. Слёзы текли по её щекам, а она всё повторяла моё имя, как молитву.

— Дани… Дань… Даниэл…

— Сорок семь.

Я чередовал. Круговые движения языка. Нажим с лёгкими прикосновениями. Быстро. Медленно.

— Сорок восемь… сорок девять… пятьдесят…

Она уже не могла говорить. Только стонала — громко, откровенно, не таясь. Её тело извивалось подо мной, бёдра двигались в такт моим движениям, пальцы у меня волосах то сжимались, то расслаблялись. И так опять и опять.

— Пятьдесят один… пятьдесят два… пятьдесят три…

Я чувствовал, как она приближается. Как её пульс учащается. Как дыхание становится прерывистым. Как лоно сжимается и расслабляется всё быстрее.

— Дани, — призналась Снежинка. — Я сейчас…

— Не торопись, — усмехнулся.

А сам ускорился. Слегка, совсем чуть-чуть. Добавил нажим. Языком — быстрее, жёстче.

И вот оно...

Её тело выгнулось дугой, бёдра приподнялись, пальцы вцепились в мои волосы так сильно, словно их свело судорогой. Она пульсировала на моём языке — сильно, ритмично, долго.