Книга Новый год с оборотнем, страница 44 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

— Двадцать девять.

Она застонала. Те же круги языком — сначала широкие, почти не касаясь. Снежинка вновь выгибалась, пытаясь поймать мои прикосновения плотнее, и я снова дразнил её, не давая того, чего она хотела.

— Дани, — простонала. — Пожалуйста…

— Что, Снежинка? Что ты хочешь?

— Ты знаешь.

— Хочу услышать.

Она закусила губу. Помолчала. А потом прошептала:

— Хочу, чтобы ты… ещё раз. Сделай так ещё раз.

Это было разрешением. Это было больше, чем разрешение. Это было признанием.

Я обхватил её сосок губами и втянул. Глубоко, жадно, чувствуя, как он упирается мне в нёбо, как она дрожит, как её пальцы вцепляются в мои волосы.

— Тридцать.

Она закричала. Негромко — скорее выдохнула этот крик, но я слышал в нём всё: наслаждение, боль, восторг.

— Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три.

Я оторвался на секунду. Посмотрел на неё. Её грудь блестела от моей слюны, соски были твёрдыми, набухшими, красными от моих поцелуев.

— Ты прекрасна, — сказал я.

— Ты уже говорил, — прошептала она.

— Повторю ещё тысячу раз.

Я продолжал ласкать, пока она не начала умолять меня остановиться — не потому, что ей было неприятно, а потому, что ощущения стали слишком острыми, почти болезненными.

— Дань, хватит… я больше не могу…

— Можешь. Ты сильнее, чем думаешь.

Но я остановился. Потому что она попросила. И потому что я давно хотел спуститься ниже.

Провёл языком по её животу — медленно, смакуя. Снежинка вздрогнула под моими губами. Мышцы напрягались и расслаблялись, словно она не знала, хочет ли прижаться ко мне ближе или оттолкнуть.

— Тридцать четыре. Тридцать пять. Тридцать шесть.

Я добрался до края её штанов.

— Тридцать семь, — сказал я и поцеловал кожу над поясом.

Она выгнулась.

— Тридцать восемь.

Ещё ниже.

— Дани… — позвала.

— Да, Снежинка?

— Ты… ты собираешься…

— Собираюсь, — ответил я. — Это входит в уговор. Или ты хочешь сдаться?

— Не дождёшься.

Даже не сомневался. Стащил с неё штаны. Медленно. Очень медленно. Сначала один бок, потом другой. Ткань скользила по её бёдрам — гладким, покрытым мурашками. По коленям, позволяя заметить, как они дрожат. По икрам — стройным, изящным.

Следом — бельё. Одним движением, но плавным, почти невесомым.

Снежинка осталась полностью обнажённой.

Я замер.

Она была по-настоящему прекрасна. Вся — от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Родинка на левом бедре — маленькая, тёмная. Настолько тонкая талия, что я мог бы полностью обхватить её руками. Бёдра — чуть шире, чем у моделей с обложек, и от этого ещё более желанные, которые я тут же раздвинул шире.

Она не сопротивлялась, только прикрыла глаза, когда холодный воздух коснулся её самого сокровенного места.

— Не закрывай глаза, — напомнил я. — Ты обещала.

Девушка с шумом выдохнула, открыла их. Посмотрела на меня. Её зрачки почти затопили всю радужку.

— Ты такой… — начала она и замолчала.

— Какой?

— Настойчивый.

— Не моя вина, что ты такая сладкая, и я ничего не могу с этим поделать. Мне очень нужно попробовать тебя, — ответил я, опускаясь между её ног.

Теперь я видел всё. Каждую складочку, каждый изгиб. Маленькие, аккуратные половые губы, бледно-розовые, почти такие же, как соски. Они были чуть приоткрыты, щедро сдобренные блестящей, тягучей влагой, покрывающей всё это великолепие, делая её похожей на самый драгоценный цветок после дождя.