Книга Сделка, страница 4 – Лейла Фэй

Велес – владыка ночи, волосы у него черные как вороново крыло, а глаза как черные ямы. Кожа белая от жизни под землей, у корней Великого Дуба, а плащ соткан из теней. Я совсем на него не похожа.

Свои волосы я унаследовала от настоящего отца. Хотя грива Ратко была каштановой, мать говорит, что в его бороде встречались рыжие прядки. Лицом я похожа на маму, кожа золотистая от солнца, в веснушках, щеки круглые и румяные, как яблоки. Но сейчас дело не в волосах.

Все вокруг внезапно покачнулось, и я с ужасом понимаю, что теряю равновесие. Спотыкаюсь о торчащий корень, мир темнеет и переворачивается, руки растопырены в стороны. Если бы только ухватиться за что-то, за что угодно, чтобы устоять…

Я и за руку самого дьявола ухватилась бы.

Потому что, хоть это и бессмысленно, я все еще борюсь. Пока я бегу, есть надежда. Но если упаду…

Я хватаюсь за низко нависающую над землей ветку и удерживаюсь. Прямо в этот момент за спиной раздается торжествующий вопль Даги, но я срываюсь с места и ныряю в заросли папоротника выше моего роста. Она рычит от злости, но не останавливается.

Я так устала, что кружится голова. Скоро в глазах потемнеет, я упаду и все кончится. На этот раз – навсегда.

Потому что это уже не просто глупые обзывательства и издевки. Мирослав, друг Яромира, принес с собой жертвенный нож. Я знаю, что это значит. Они меня убьют.

Как будто подтверждая мои мысли, Мирослав кричит:

— Твоя кровь смоет проклятие, ведьма!

Я вылетаю из зарослей папоротника и петляю по замшелым камням. Кто-то совсем близко, тяжелое дыхание жжет мне затылок. Еще мгновение – и сильные пальцы схватят меня за косу.

Я рвусь вперед. Если бы я могла остановиться и все объяснить – может, они бы наконец поняли. Но у меня не будет времени говорить. Как только схватят – пустят в ход нож.

Я не хочу умирать. Я этого не заслужила. И пусть они думают иначе, моя смерть не снимет никаких проклятий. Это бессмысленно.

Я не виновата, что на прошлой неделе умерло шесть поросят, а потом сестра Даги родила мертвого сына. Я даже при родах не помогала. Они были трудными, и Весна принимала их одна.

До сегодняшнего дня никто меня ни в чем не обвинял. Обычно люди ходили к жрецу и говорили, что нужно приносить богам жертвы получше. Это его работа – просить для нас милости. Если дохнут поросята и младенцы, люди обычно жалуются ему.

Но этим утром я проснулась с фиолетовым правым глазом. Не синяком под глазом, а самим глазом. Раньше у меня глаза были зеленые, как листья папоротника, и я не знаю, почему один изменил цвет. Я даже не заметила этого, пока мать Даги не увидела меня и не вскрикнула.

Она назвала меня бесовым отродьем. Сказала, что я наконец показала свое истинное лицо. И что я заплачу за то, что наслала проклятие на ее семью.

И уже к вечеру слова превратились в дело.

Теперь старшие дети хотят принести меня в жертву, чтобы вернуть расположение богов. Моя пролитая кровь должна их умилостивить.

А Дага просто хочет утопить в ней свое горе и страх: она потеряла племянника и чуть не потеряла сестру.

— Стой! – Крик Яромира раздается так близко, что я чувствую запах его тяжелого дыхания на ледяном ветру.

Я пытаюсь бежать быстрее, но тело не слушается. Глаза обманывают: земля кажется такой далекой. Словно я высокая-высокая, как верхушки деревьев. Ноги ступают легко, будто камни – это облака. Хотя я еще не умерла, но уже чувствую себя духом.