Книга Сделка, страница 171 – Лейла Фэй

— Но в чем смысл? Какой смысл, что у них есть души, если они даже не познают жизнь?

Весна так много говорила об этом – и это явно было очень важно.

Воланд смеется – долго и искренне, запрокинув голову, словно я рассказала ему самую смешную шутку. Я сжимаю кулаки, кипя от злости. Ненавижу чувствовать себя невежественной, но, похоже, я знаю очень мало о действительно важных вещах.

Он наконец успокаивается и смотрит на меня с нежностью.

— Смысл в том, моя дорогая невинная, что смертные совокупляются и делают детей. Одни дети живут, другие умирают. Так устроена смертность. Независимо от того, когда ты умрешь, твоя врожденная душа отправляется в Навь, а твоя родовая душа забирается в Вырий. Душа в Нави может жить столько, сколько пожелает. Некоторые остаются навсегда. Некоторые выбирают вечный сон.

— А родовые души? Что с ними происходит?

— Они гнездятся на Великом Древе, пока Перун не отправит их обратно сюда, – говорит Воланд, и его нежная улыбка исчезает. – Он использует их снова и снова. Они служат одной цели.

По спине у меня пробегает холодок. В голосе Воланда есть что-то жесткое, что-то злобное, но оно направлено не на меня. Он напрягается, копыто постукивает в ритм с моей ногой.

— Какой цели? – спрашиваю я, ожидая, что он не ответит.

Но Воланд стряхивает ярость, что на него накатила, и смотрит прямо на меня.

— Знаешь ли ты, как были созданы первые смертные? – спрашивает он, подняв бровь.

Я медленно киваю. Я действительно знаю эту историю, но не уверена, сколько в ней правды. Воланд скрещивает руки и ободряюще кивает.

Я вздыхаю и вкратце пересказываю историю:

— Однажды Перун купался в озере. Когда он вышел, он обтерся соломой и выбросил ее на берег. Мокошь была с ним – жаждала его внимания, но он оставил ее одну. Как только он ушел, Велес, брат Перуна, вышел из озера. Он дал Мокоши то, чего она хотела, – переспал с ней, – а затем, вместе, они сделали маленькие фигурки из соломы и грязи. Велес вдохнул свою магию в фигурки, но ничего не произошло, поэтому он ушел, злой и униженный. Вскоре вернулся Перун и увидел соломенные фигурки. Их было две: одну сделал Велес, другую – Мокошь. У Перуна возникла та же мысль, что и у брата, и он вдохнул в фигурки животворящее дыхание. Они зашевелились. Так были созданы первые мужчина и женщина.

Воланд медленно кивает, его челюсти сжаты.

— Ах да. Официальная версия. Хорошо.

— Ну а какая неофициальная? – спрашиваю я, скрестив руки.

Он встает, поднимая руки так высоко, что они почти касаются соломенной крыши. Я снова поражаюсь тому, насколько Воланд велик.

— Неофициальная, то есть правдивая, версия заключается в том, что после того, как Велес вдохнул в фигурки свое дыхание, они ожили, – говорит он, отворачиваясь от меня.

Воланд смотрит на тело Магды, и я не вижу его лица. Но его голос спокоен.

— Видишь ли, Велес повелевает магией. Он отдал соломенным фигуркам лучшее, что у него было: свою хитрость, свою любовь к свободе, искру своего магического дара. Он сделал так, чтобы эти качества могли передаваться по наследству детям первых людей. Так происходит и сейчас – эта искра множится с каждой новой смертной жизнью. Таким образом, когда зачинается ребенок, он получает эту искру – дыхание Велеса. У него есть врожденная душа.