Книга Сделка, страница 167 – Лейла Фэй

Впрочем, еще рано. Наверное, я в безопасности. Но мое тело ощущается заряженным и готовым к новым ласкам, и я не могу стряхнуть эту чувствительную потребность, что бы ни делала.

Я благодарна лишь за то, что Воланда нет рядом.

— Ждешь Рода, девочка-мак?

Я открываю глаза и смотрю сквозь пальцы. Воланд склонился над Магдой и критически оглядывает ее со всех сторон, словно крестьянин, оценивающий новорожденного теленка. Я моргаю и откидываюсь к стене, расправляя платье на коленях.

Сегодня мои руки пусты. Я усвоила урок – не размахивать ножами рядом с демонами.

— Зачем ты здесь? – спрашиваю я. Звучит скорее устало, чем требовательно. – У тебя что, нет своей жизни?

— В настоящее время, дорогая Яга, ты и есть моя жизнь.

Я фыркаю. Его тон ясно дает понять, что он шутит. К тому же Воланд снова не ответил на вопрос. Все как всегда. Словно не может общаться ясными, прямыми словами, только загадками.

Воланд смотрит на Магду еще мгновение, а потом грациозно выпрямляется, касаясь рогами потолочной балки. Я наконец замечаю, что он одет. Длинная, похожая на юбку одежда низко сидит на бедрах, ниспадая до ног. Верхняя часть тела все еще обнажена – поджарый торс и блестящая темная кожа выставлены напоказ, но мужское естество скрыто.

Интересно, связано ли это с тем, что он сделал со мной сегодня? Пытается ли Воланд установить границу между нами? Или, может, это потому, что прошлой ночью я спросила его о наготе? Конечно, это может быть совершенно не связано со мной, хотя сомневаюсь.

— Зачем юбка? – выпаливаю я, чувствуя себя неуютно, сама не зная почему.

— Потому что ты продолжаешь на меня пялиться.

Я вскакиваю на ноги, задыхаясь от возмущения:

— Я пялюсь?! Это у тебя нет стыда! Ты разгуливаешь со своим хозяйством наружу, словно это общественное достояние!

Когда Воланд разражается низким теплым смехом, я понимаю, что попалась. Он хотел вывести меня из себя, и у него получилось. Теперь Воланд наклоняется к Магде и шепчет ей на ухо – достаточно громко, чтобы я слышала, потому что это предназначено для моих ушей. Разумеется.

— Бьюсь об заклад: ты первая смертная, которая удостоилась того, чтобы слово «хозяйство» было произнесено вслух во время ее бдения. Теперь дважды. Счастливая.

Я сажусь – смущенная и злая. Воланд выпрямляется и одаривает меня очаровательной довольной усмешкой. У меня возникает детское желание затопать ногами, которое я подавляю огромным усилием.

Бдение – не место для истерик. Да я и так нанесла достаточно урона.

Мне так стыдно, но в то же время хорошо, что Весна ничего не видела. Она бы восстала из мертвых, чтобы надрать мне уши, как делала, когда я была девчонкой.

— Выходит, ты знаешь, что прошлой ночью я видела Рода? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. Голос звучит неожиданно капризно, ненавижу такое.

— Конечно, – говорит Воланд, медленно поворачивая ладонь в сдержанном жесте.

Рядом со столом с мягким стуком появляется большое, удобное на вид кресло. Воланд садится, широко раздвигая ноги, и опирается локтем на стол – прямо у головы Магды.

Я знаю: если попрошу его убрать локоть, он укажет на то, что я уже осквернила бдение непристойными словами. Поэтому я молчу. Он ухмыляется, словно точно знает, о чем я думаю. Когда Воланд устраивается поудобнее, юбка – которая, как я понимаю, просто обернута вокруг бедер, – распахивается. Я вздыхаю и отвожу взгляд.