Книга Сделка, страница 116 – Лейла Фэй

Когда я пытаюсь оттолкнуть Воланда магией, он смеется и трется носом о мое ухо:

— Используешь мою же силу против меня, маленькая ведьма? Ты должна разбираться в этом получше.

Я качаю головой, пытаясь уклониться от его мягких ищущих губ. Во мне растет разочарование, потому что скорлупа моего одиночества – моя защита и оружие – трещит под его натиском.

Воланд довольно мычит, отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Так вот чего ты не можешь вынести? – спрашивает он насмешливо и хищно. Белые зубы сверкают в хитрой улыбке. – Ты пила мою кровь и терлась об меня, позволила придушить и кончила. Ты добровольно порезалась о мое имя и позволила себя целовать. Но когда я делаю вот так, – он целомудренно целует меня в лоб, – хочешь бежать?

— Будь чем-то одним! – рявкаю я – злая, испуганная, затопленная тоской, которая выбивает дыхание из груди. – Будь моим врагом! Как и должен!

— Но я никогда не собирался быть твоим врагом, – говорит Воланд. Уголок его рта приподнимается в усмешке.

— Нет. Просто моим владельцем.

Я извиваюсь под ним, отчаянно пытаясь освободить руки. Воланд только смеется, сверкая глазами.

— Я предпочитаю слово «хозяин».

Самое странное чувство – это когда отвращение смешивается с желанием в животе. Хозяин. То, как он это говорит, звучит удивительно привлекательно. И все же сама мысль о том, чтобы быть во власти другого, заставляет меня содрогаться.

Я стискиваю зубы и собираюсь с силами. Интересно, что нужно сделать, чтобы Воланд отпустил? И быстро. Иначе я перестану себя контролировать.

Приказываю телу замереть, потому что лоно покалывает от потребности, ноги хотят обвить Воланда и притянуть внутрь.

— Зачем ты хочешь владеть мной? – спрашиваю я, когда он лениво двигает бедрами и вжимается членом в мое бедро.

Глаза дьявола сверкают, он склоняет голову набок.

— Зачем ты хочешь отправиться в прошлое?

Я стону. Опять оно. Воланд усмехается, его большие пальцы гладят мои запястья.

— Давай заключим сделку, Яга.

Я мгновенно напрягаюсь.

— Нет.

Он ухмыляется, ничуть не смущаясь.

— Если продолжишь так говорить, у меня может развиться пристрастие к этому слову, – соблазнительно рокочет Воланд. – Никто никогда не отвергал меня так, как ты.

— И ты все еще здесь, – цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос не дрожал. Но, думаю, Воланд знает, как на меня действует его присутствие. Мельком думаю: не действует ли сегодня магия, как на Купале? Но если да, я ее не чувствую.

Скорее всего, это мое собственное тело сходит с ума, мысли в беспорядке. Ненавижу себя за то, что наслаждаюсь его прикосновениями, – даже если наслаждение окрашено ненавистью.

— Здесь, – подтверждает Воланд. – И я буду возвращаться, пока ты не станешь моей. Это забавно, но ты будешь видеть меня меньше, когда скажешь «да». Может, это тебя убедит, красивая ведьма.

Нет, не убедит. Не потому, что я хочу, чтобы он продолжал приходить, – хотя если быть с собой полностью честной… Нет. Не буду. Не сегодня. Я и так достаточно себя ненавижу.

Но если то, что говорит Воланд, правда, я не могу согласиться. Мне все еще нужна месть.

— Нет? – спрашивает он, поднимая бровь, когда я сжимаю губы и молчу. – Все равно выслушай. Если ты отдашься мне, я дам тебе силу странствовать в прошлом. Я поклянусь в этом прямо сейчас – чтобы ты знала, что сдержу слово.