Книга Я (не) ваш трофей!, страница 11 – Тома Глуб

По бортику прокатывается гул. Кто-то стонет, предвкушая ранние подъемы, кто-то, наоборот, довольно потирает руки, а я стою с блокнотом наперевес и чувствую, как внутри неприятно холодеет.

— Крылова тоже едет, — добавляет Гром Палыч, даже не поворачиваясь в мою сторону. — Кто, по-вашему, будет расписание держать, форму стирать и автобусы бронировать? Я, что ли?

— Конечно, еду, — отзываюсь я как можно бодрее.

Внутри у меня в это время разворачивается полноценная логистическая катастрофа. Десять дней без Ники. Десять дней без смен в кафе. Десять дней, за которые нужно умудриться не просесть по деньгам и не оставить пятнадцатилетнего человека одного дольше, чем это разумно. Она у меня, конечно, самостоятельная до неприличия, но одно дело — вечер, и совсем другое — полторы недели.

Лев, вытираясь у бортика, ловит мой взгляд. На долю секунды, не больше, — и в его светло-серых глазах мне мерещится что-то похожее на понимание, будто он уже прочитал по моему лицу, что новость далась мне не так легко, как я пытаюсь показать.

Он ничего не говорит. Просто коротко кивает своим мыслям и отворачивается к полотенцу, а я мысленно ругаю себя за то, что вообще на него пялюсь.

Остаток дня проходит в беготне: собрать список медикаментов на десять дней, согласовать с администрацией базы количество мест, обзвонить родителей несовершеннолетних насчет разрешений. Когда последний парень уходит домой, а Гром Палыч, зевая, желает мне спокойной ночи и исчезает за дверью, я остаюсь одна в маленьком диспетчерском кабинете с горой бумаг на столе.

Часы показывают начало десятого, когда я наконец выдыхаю, глядя на аккуратные стопки, разложенные по папкам. Медицинские справки, страховки, согласия родителей, список инвентаря, смета на автобус. Голова гудит так, будто я весь день таскала не бумаги, а мешки с цементом.

Я откидываюсь на спинку стула и на секунду позволяю себе честно признать то, что гнала от себя весь день: работа эта не просто тяжелая, она изматывающая. Теперь я отлично понимаю, почему предыдущий ассистент продержался три недели. Это не «таскать бутылки с водой», как я наивно представляла на собеседовании. Это ответственность за здоровье, безопасность и логистику четырнадцати живых людей, помноженная на то, что каждый из этих четырнадцати искренне уверен, что именно его проблема сейчас самая срочная.

И все же где-то на дне этой усталости живет довольно приятное чувство. Я справляюсь. Со всем. Каждый день.

Телефон на столе оживает, засветившись именем «Марина админ», и я хватаю трубку со смесью вины и облегчения, потому что забыла ей набрать, как обещала.

— Злат, привет, извини, что поздно, — голос у Марины теплый и слегка усталый, как у человека, который сама только что закрыла смену. — Ты как вообще, не пропала? Третий день тебя в графике не вижу.

— Марин, привет, — я тру переносицу. — Прости, не успела написать. У меня вторая работа появилась, я тебе говорила, что буду искать еще одну подработку. Ассистентом в спортивной команде. И вот теперь еще на сборы едем на десять дней.

На другом конце повисает пауза, и я мысленно готовлюсь услышать что-то вроде «тогда выбирай одно место». Вместо этого Марина вздыхает совсем другим тоном — мягким, почти материнским.

— Слушай, я тебя терять не хочу. Может, придумаем что-то?