Книга Удар кошачьей лапой, страница 75 – Сьюзан Спэнн

— Ты считаешь шпионом Хидэтаро? – В голосе отца Матео слышалось недоверие. – С чего ты это взял?

— Я пока ни в чем не уверен, – признался Хиро, – но это убийство сложнее, чем кажется. Ёсико утверждает, что была дома той ночью, но ее гэта в грязи. У Хидэтаро мы тоже видели грязь на сандалиях и на кимоно. Появляется человек из Нагои и затем исчезает, а на следующее утро Маюри сжигает учетные книги. Я бы сказал, что дело нечисто, но это даже отдаленно не описывает ситуацию.

Они прошли немного вдоль реки, и отец Матео спросил:

— Ты знал, что Сато – христианка?

Хиро кивнул.

— Поэтому я и подумал, что она может дать нам дополнительное время.

— Как ты выяснил? Я не имел ни малейшего понятия о ее вере.

— Первую подсказку дала ее одежда. Некоторые японцы носят черное в знак траура, но ни одна женщина не наденет кимоно и оби одного цвета. Цвета всегда контрастируют, причем внутреннее кимоно должно быть третьего цвета, поскольку его край виден из горловины верхнего. Сегодня, как и вчера, Акэти Сато была вся в черном, точно ворона… или христианка в трауре. Ее реакция на ваше появление подкрепила мою догадку. Вдова не выказала ни страха, ни удивления. Не вздрогнула и не стала глазеть на вас, и ее не беспокоило, что ваше присутствие может осквернить тело мужа. Напротив, Сато поблагодарила вас за молитвы. Только женщина, привыкшая к иностранцам, отреагировала бы таким образом, а поскольку супруги самураев не ведут дел с внешним миром, остается только опыт общения со священниками.

— Она могла видеть меня на улице, – заметил отец Матео, – или услышать обо мне от Нобухидэ.

— Который, без сомнения, отозвался о вас в самых восторженных выражениях.

Иезуит рассмеялся.

— Вряд ли, если уж на то пошло. И все же ты оказался очень проницательным. Мне казалось, ты избегаешь предположений.

— Так и есть. На Сато также был христианский крест на цепочке вокруг шеи. Он выскользнул, когда она кланялась.

Отец Матео поднял голову словно его осенила интересная мысль.

— А вдруг Сато и убила Хидэёси?

Хиро удивленно моргнул.

— Вы считаете, что Саюри не могла убить, поскольку она христианка, но верите, что преступление совершила пожилая женщина? Как это совмещается?

— Христиане верят в моногамию. Сато могла ревновать к Саюри. К тому же ей не обязательно было держать нож самой.

— Нэко-тэ, –поправил Хиро. – Я уверен, что жертву убили именно этим оружием.

— Сато могла передать когти тому, кто изображал шпиона.

— Допустимо, но сомнительно. Насколько я могу судить, она действительно верит в высшие силы и не захотела бы их гневить. И если я правильно помню, ваш Иисус не одобряет убийство.

— Но ее муж был связан с другой женщиной!

Хиро рассмеялся:

— Плохо же вы знаете японских жен.

Его спутник обиделся:

— Я знаю о женщинах достаточно, чтобы понимать: им не нравится, когда их заменяют.

— Гэйко — не замена жене. Жена рожает детей и ведет домашние счета. От нее не требуют умения петь или вести беседу. Жены обеспечивают стабильность, а гэйко предлагают общение. Они выполняют совершенно разные роли.

— Все женщины умеют вести беседу, – возразил отец Матео, – японские мужчины просто не слушают большинство из них.

Синоби скептически приподнял бровь, глядя на иезуита.

— Простите, но вряд ли священник, принявший обет безбрачия, может считаться авторитетом в вопросах женщин. Акэти Сато не виновна в гибели мужа. У нее не хватило бы сил ни сесть на лошадь, ни добраться до «Сакуры» пешком. На ее сандалиях не было и намека на грязь, значит, она не выходила под дождь. Она также не смогла бы воспользоваться оружием, которым убили ее мужа. Нэко-тэ требуют силы в руках, которой у пожилой дамы нет.