Книга AM01-2005-Дурная Кровь-Sangue Marcio, страница 19 – Антонио Манзини

И тогда ко мне пришёл директор.

Худой и высокий, как пугало. Я ожидал худшего. Но худшего не случилось. Он разговаривал со мной. Хотел знать, что произошло в коридоре. Я рассказал правду.

Я хорошо учился, а Бонетти был бездельником. Директор поверил, восхитился моей храбростью. Я был младше, но сумел защититься. Он только похлопал меня по плечу и сказал, что сообщит моим дяде и тёте. Но это не было угрозой.

Выходя, он посмотрел на меня сквозь очки, превращавшие зрачки в две булавочные головки, и сказал:

— Сини. С сегодняшнего дня я за вами слежу. Ещё один такой случай — и отправлю вас в исправительную колонию.

Он улыбнулся, показав жёлтые зубы людоеда, и вышел из лазарета, таща за собой тень, словно тяжёлый чёрный плащ.

С того дня я больше никому не служил. Наоборот, завёл собственного слугу. Джино. Он был из Асти. Я не обращался с ним плохо. Но если он не слушался, я посвящал его два, три раза, пока он не начинал плакать.

Таково правило. Закон интерната.

Иногда ночью я думал о себе. О том, где нахожусь. И стоило ли папе с мамой зачать меня пятнадцать лет назад. У меня была жизнь. Только она. И никого, кто научил бы меня жить.

Среда, 20 марта. 17:30

Инспектор Борджани разглаживает усы, читая очередное заявление Джуффриды на Нардоччи, чей молосс (порода собак) время от времени задирает одну из его овец. Звонит телефон. Он отвечает.

— Главный инспектор Борджани.

— Марче, это Чечере… Похоже, бедняжку звали Соня Франки…

Борджани выходит из комнаты. В коридоре, съёжившись, сидит Пьетро. Единственный оставшийся журналист. Полицейский улыбается ему. Через силу. Пьетро не располагает ни к улыбке, ни к шутке.

— Итак, Пьетро, мы выяснили, кто она. Раз ты единственный журналист, который ещё ждёт… сообщу тебе. Соня Франки, тридцать пять лет, не замужем. Работала кассиром в PAM вместе с матерью… Мать её и опознала. Хочешь поговорить — она живёт на виа Авеццано, 53. Бывай.

— Спасибо, сочтёмся…

Виа Авеццано — безобразная современная улица сразу за больницей. Дома начала восьмидесятых, почти все трёхэтажные. Номер 53 — один из многих маленьких кондоминиумов. В садике на первом этаже — детский велосипед и совершенно разбитый, запылённый мопед.

Соня Франки жила здесь с матерью. Из окна видела больницу и кусок автострады. Пьетро велит таксисту остановиться и выходит.

— Подождёте меня? Я на несколько минут.

— Всё равно вам платить.

Он подходит к домофону. Звонит в квартиру Франки и ждёт. Из подъезда выглядывает пятилетняя девочка.

— Чего тебе?

— Хочу увидеть бабушку. Она дома?

— Ну заходи…

Она ведёт его, он идёт следом. Лестницу в доме недавно покрасили, запах краски щиплет ноздри. Всего один пролёт. Франки живут на втором этаже. Девочка вбегает в квартиру.

— Бабушка, тут дядя тебя хочет видеть!

Пьетро заглядывает в квартиру, оклеенную выцветшими, слегка пожелтевшими обоями в цветочек. Свет тусклый. Над дверью в коридор — изображение Мадонны, обнимающей мёртвого сына, а перед ним — электрическая лампадка, притворяющаяся свечой.

— Да… слушаю вас…

Женщине около шестидесяти, и каждый год виден в морщинах на лице. Мать Сони. Она шаркает к нему в тапочках, и Пьетро её узнаёт. Это одна из кассирш супермаркета, куда он ходит больше года.

Женщина плотнее запахивает шерстяную кофту на плечах. Смотрит на Пьетро без надежды.