Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 28 – Катерина Воронова

Чашка выскользнула из его пальцев.

Глухой удар фарфора о деревянный настил разорвал утро. Горячий чай выплеснулся на его босые ступни, тёмная лужа медленно растекалась по доскам.

Дмитрий замер. Лицо его вытянулось, цвет кожи стал грязно-пепельным. Зрачки расширились, метнулись от меня к Марине, затем к калитке. Он судорожно втянул носом воздух, плечи сгорбились, теряя привычную начальственную стать.

— Аня? — хриплый шёпот сорвался с его пересохших губ. — Ты как здесь?

— На такси приехала, Дима, — ответила я спокойно, поднимаясь по ступеням. — Решила проверить, как продвигается заливка монолита в соседней области. Бетон уже привезли? Прораб протрезвел?

Он стоял посреди лужи, не шевелясь. В глазах плескался животный, панический страх. Страх сытого барина, пойманного с поличным на воровстве.

— Уйди отсюда, — прошипел он, делая шаг ко мне, понижая голос до свиста. — Немедленно уезжай. Слышишь? Поговорим дома.

— В каком доме, Дима? — я обвела взглядом резные перила, просторную застеклённую веранду, плетёные кресла. — В том, где протекает кран на кухне, а сын просит денег на обувь? Или в этом? Где ты строишь светлое будущее?

— Замолчи! — он дёрнулся вперёд, схватил меня за локоть железной хваткой, пытаясь оттащить к калитке. Пальцы сжались до синяков. — Пошла в машину! Я сам тебя отвезу!

— Руки убери, — сказала я тихо, глядя ему прямо в зрачки. — Тронешь ещё раз — закричу так, что весь посёлок сбежится. Увидят солидного подрядчика во всей красе.

Дмитрий отдёрнул ладонь, словно обжёгся. Челюсти заходили ходуном:

— Ты сумасшедшая. Тварь ненормальная. Ты сломать мне жизнь решила?

— Твою жизнь? — я горько усмехнулась. — А моя где была эти восемнадцать лет?

Из глубины дома послышались торопливые шаги.

В дверях показался Артём. Подросток держал в руках открытую коробку с роботом, моток изоленты свисал с пальца. Он перевёл взгляд с матери на Дмитрия, затем уставился на меня:

— Дядь Дим, мы паять будем? Там схема сложная, контакты…

Парень осёкся. Взгляд его упал на осколки чашки, на побелевшее лицо матери.

— Здравствуйте, Анна Сергеевна, — неуверенно произнёс он, нахмурив широкие брови. — Вы к нам по поводу школы? У меня с физикой всё нормально, я исправил тройку.

Дмитрий дёрнулся, заслоняя мальчика широкой спиной:

— Тёма, иди в комнату. Быстро. Сказал — марш наверх!

— Да в чём дело-то? — подросток вскинул подбородок, в точности повторяя повадки отца. — Чего вы орёте с утра?

— Иди к себе, сынок, пожалуйста, — Марина подошла к нему, мягко подталкивая в спину. Голос её дрожал от слёз. — Взрослые поговорят и всё решат. Иди, Тёмочка.

Мальчик окинул нас подозрительным взглядом, пожал плечами и скрылся в доме. Хлопнула дверь на втором этаже.

Мы остались втроём на залитой чаем веранде. Морозный ветер трепал полы моего расстёгнутого пальто.

— Чего ты хочешь? — Дмитрий заговорил первым. Тон его изменился: исчезла паника, вернулась привычная, глухая агрессия делового человека, привыкшего продавливать оппонентов. — Денег? Развода? Показать характер решила? Ты думаешь, напугала меня?

— Я хотела увидеть правду, Дима. Своими глазами.

— Увидела? Полегчало? — он криво усмехнулся, засунув руки в карманы спортивных штанов. — Да, это мой сын. Мой дом. Я построил его на свои заработанные деньги. Я забочусь о них пятнадцать лет. И что дальше? Что ты сделаешь, школьная учительница? Побежишь жаловаться подружкам?