Книга Остров на двоих, страница 50 – Лана Крейн

Мы проговорили почти час. Мы не обсуждали глобальные планы на жизнь и не пытались починить то, что разбилось. Миа просто слушала, иногда задавала простые вопросы, вспоминала наши студенческие годы и просто была рядом — пусть даже за тысячи миль через океан. Этот обычный, ни к чему не обязывающий разговор вернул меня в реальность, заставил заново почувствовать почву под ногами. Когда мы наконец попрощались, в доме стало еще тише. Я положила трубку на базу, поднялась с пола и медленно вышла через стеклянные двери на задний двор. Ночная прохлада приятно остужала разгоряченную кожу. Я подошла к бассейну, где вода в лунном свете казалась гладкой темной зеркальной поверхностью, и молча легла на шезлонг, закинув руки за голову. Над головой раскинулся огромный, бархатный южный купол, усыпанный миллиардами ярких звезд. Воздух пал ночными цветами, солью и остывшим камнем. Мысли в голове текли лениво и плавно, как вода в ручье. Я думала о Чикаго, о своем ресторане, о выжженной дотла кухне, где мы с Уолтером годами пытались доказать друг другу что-то несущественное. Я думала о записке на мраморном столе. И, конечно, я думала о Соере — о его сильных руках, о шраме на лбу от моей скалки, о его безумном плане с навигатором и о тех словах, что я бросила ему вслед на северной косе. «Мимолетное приключение... Ну какая же я дура», — пронеслось в голове с горькой усмешкой. Но вместе с тем страх исчез. Осталось лишь странное, звенящее понимание: моя старая жизнь закончилась окончательно. Назад дороги нет. Что будет завтра? Я не знала. Улечу ли я в Чикаго или останусь здесь искать парня с темными кудрями? Время покажет. Под мерный, успокаивающий шум прибоя, глядя на мерцающие созвездия, веки начали тяжелеть, мысли растворились в темноте, и я, укутавшись в прохладный ночной воздух, наконец крепко уснула.

Утренний мираж и суровая реальность

Я проснулась от того, что безжалостное тропическое солнце уже вовсю пекло лицо, превратив мой шезлонг у бассейна в мини-парковочную зону для солнечных лучей. Голова слегка гудела после вчерашнего вечера, а в теле ощущалась та особая, ватная разбитость, которая бывает после бессонных ночей и слез.

Сквозь полузакрытые ресницы я услышала легкий, ритмичный шорох шагов внутри гостиной. Кто-то хозяйничал на вилле — дверцы шкафчиков тихонько поскрипывали, а где-то в глубине дома негромко брякнула посуда. Сердце внутри кувыркнулось и бешено заколотилось в ребрах.

«Соер! Это же он! Вернулся... Понял, какой он дурак, решил помириться, или... Боже, неужели он все-таки не ушел?!»

Сон как рукой сняло. Я мгновенно вскочила с шезлонга, забыв про затекшие за ночь мышцы, поправила сбившиеся волосы и, босиком шлепая пятками по деревянному настилу, на крыльях надежды влетела в прохладный сумрак гостиной.

— Соер? — выдохнула я, замирая на пороге кухни с сияющей, готовой сорваться с губ улыбкой.

У кухонного островка стояла женщина средних лет в аккуратной белой униформе клининговой службы. В руках она держала чистые полотенца и с удивлением посмотрела на меня, застывшую посреди комнаты с растрепанными волосами и безумным взглядом. Улыбка мгновенно сползла с моего лица, оставив лишь звенящую, оглушающую пустоту.

— О, доброе утро, мисс! — приветливо улыбнулась женщина с легким местным акцентом, продолжая протирать столешницу. — Извините, если разбудила. Но я должна навести здесь порядок к выезду.