Книга Ты (не) в моём коде, страница 57 – Таисья Тишь

И снова замолчал.

Когда Лена вернулась с болеро и очередным вариантом, а это было что-то с перьями на манжетах, я не стала рассматривать подробно, просо покачала головой.

— Я надену своё.

— Своё? — Лена посмотрела на меня с лёгким ужасом.

— Тай, это же день рождения, не корпоратив. Это сцена!

— Я знаю, — спокойно ответила я. Но это не повод для хвостов и перьев.

Она хотела возразить, но что-то её остановило. Наверное, выражение моего лица. Я ценила её благодарность и помощь. Правда. Но просто не могла больше терпеть.

— Ну хорошо, как скажешь, — тихо согласилась она и молча аккуратно собрала вещи.

Это было странно и подозрительно просто, но Лена не обиделась, от сердца отлегло, взрыв отменяется.

Оставшись у себя в комнате, открыла шкаф и достала платье с дальней полки. Чёрное, футляр, чуть мерцающее. Не кричаще, а так, едва заметно на свету. Без выреза, длинный рукав, выше колена. Я купила его перед выпускным и тогда думала, что оно слишком простое. Без подъюбников, кружева. Без красного и розового. Потом поняла, что просто оно правильное, моё.

Лодочки на шпильке. Волосы распустила, убрала волной набок. Посмотрела в зеркало. Вот так, мне комфортно. Не Ленино «интересное решение», а просто я.

Воспоминания накатили как-то внезапно. Не знаю, почему именно сейчас. Может, чёрное платье, в котором я уже стояла однажды после выпускного, в прихожей, когда ещё не успела переодеться, напомнило.

Юра тогда подошёл, сел на табурет.

Весь вечер ребята нас дразнили, толкали его локтем в бок, мол, давай-давай. Всякие пошлые жесты. Мне было плевать, мы слишком хорошо знали друг друга, чтобы стесняться в подобной ситуации. Так мне казалось.

Когда-то задолго до выпускного Юра отшучивался на вопросы наших мам, друзей и подруг: «Неважно, есть ли у твоего друга сиськи». Я думала, он согласен, что это ерунда. А он сел. И спросил. Как я к нему отношусь. Как к молодому человеку.

Вспомнилось, как внутри всё сжалось. Не от отвращения, нет. От страха. Потому что я могла представить его в той роли, о которой он спрашивал. Могла. Но сказать «может быть» значило рискнуть всем — десятью годами дружбы, ночными разговорами, тем, что он единственный человек, которому я могла позвонить просто так, без повода.

А вдруг он скажет что-то вроде: «Боже, как можно. Я думал, ребятам показалось». Я ответила: как к другу. Это была правда. И неправда одновременно. Возможность. Большего я не могла предложить.

Он подскочил. Вылетел из квартиры. Дверь хлопнула так, что с косяка посыпалась штукатурка. А я молча стояла в прихожей в своём чёрном платье и смотрела на дверь.

Мама вышла из комнаты с вопросом:

— Что ты ему сказала?!

— Правду.

И вдруг — совсем некстати, совсем не к месту — вспомнилось другое. Как мы вернулись с Женей из паба, Лена что-то говорила ему в коридоре, а потом дверь громыхнула с таким же надрывом. Тот же звук.

Меня пробрала дрожь. Взгляд сам метнулся в сторону двери. Нет. Не сто́ит зацикливаться на совпадения. Не сейчас.

Надо переодеться. До вечера ещё надо дожить.

Я сидел за ноутбуком, делал вид, что работаю.

Тая уже стояла в коридоре, пальто давно застёгнуто, кофр с нарядом у ног, руки скрещены. Злилась тихо, без слов, но на лице было написано всё, что она думает о сестре.