Книга Ты (не) в моём коде, страница 27 – Таисья Тишь

Я смотрел на неё, она — в кружку.

И в этот момент в кухню распахнулась дверь. Лена влетела, на ходу закалывая волосы.

— А я думаю, куда вы пропали, вас не видно и не слышно… О! — Она остановилась, уставившись на стол. — Это что, стейки?!

Мы с Таей одновременно подняли головы.

— И вы молчали?! — в голосе искреннее возмущение.

Она уже подошла ближе, заглядывая в пакеты, как будто имела на это полное право.

— Ну ничего себе. И вино… А я там одна, между прочим, страдаю банальным голодом.

— Ты вроде фильм смотрела, — напомнил ей.

— Это не отменяет еды, — отрезала Лена. — Кощей на смене, я там одна, а вы тут… пируете без меня. — Она обвела нас рукой

Тая молча встала. Достала доску, нож.

— Ты будешь? — спросила она спокойно.

— Конечно буду. — Лена тут же смягчилась. — Я вообще-то ради этого и зашла.

Я поймал себя на том, что ещё секунду назад было совсем другое ощущение.

И оно куда-то делось, как будто его просто выключили. Лена уже что-то рассказывала, не замолкая ни на секунду. Про фильм и прочий стафф, вникать не хотелось. Тая стояла у плиты, спиной к нам, и резала овощи своими чёткими и спокойными движениями, будто ничего не произошло.

Но плечи были чуть жёстче, чем до этого. И почему-то стало ясно, что тот разговор закончился.

Лёг я поздно, уставший как собака. Казалось, стоит только уткнуться в подушку — вырублюсь за пару минут.

Но нет. Перевернулся на другой бок. «Нельзя починить то, чего нет». Я открыл глаза и уставился в потолок. Повертелся ещё немного, потом понял, что это бесполезно. Взял телефон, машинально пролистал ленту, открыл мессенджер. Взгляд сразу наткнулся на аватарку с крыльями. Палец сам потянулся раскрыть фото. Я погасил экран и отбросил телефон в сторону. Потом взял обратно. Нашёл на литплощадке «Америку» Кафки.

Заснула я не сразу. Вечер был каким-то странным. И Женя тоже был каким-то… Не таким как обычно. «Страшный зануда Кафка» и прочитанный «Тёмный цветок». Из головы не выходило это его спокойное: «встряхнул я себя, жирную точку по жизни поставил».

Как будто, блин, это так просто. Поставил и всё, забыл. Без этих кругов, без попыток объяснить себе, без «а вдруг», без возвращений в одну и ту же мысль по сто раз.

Я закрыла глаза сильнее. Головняка он не хочет. Усмешка вылетела в темноту комнаты. Да кто его хочет? Я бы тоже многое отдала, чтобы однажды вот так встать, встряхнуть себя и больше не возвращаться. Но у меня почему-то не получалось.

Я сидел на кухне с ноутбуком, когда она вошла.

Пижамные штаны, топ, волосы собраны в пучок наверху. Выбившиеся пряди из каштановой копны обрамляли усталое лицо. Пучок держался на чём-то постороннем. Мне вспомнились спицы гейш, хоть она и выглядела по-домашнему. Я присмотрелся. Ха, карандаш.

— Не спалось? — спросил я.

— Да как-то не срослось, — зевнув, ответила она и потянулась к чайнику.

Я хмыкнул. Мне тоже.

— Удобно спать с карандашом в голове?

Она улыбнулась, всё ещё стоя вполоборота ко мне.

— Если образно, то я всегда с карандашом в голове.

Я не сразу понял, но фраза запала.

— Собес в десять. Ты будешь?

— Да. — Она включила воду. — Я даже успею сгонять в магазин, надо что-нибудь сварганить. На завтрак ничего не приготовлено.