Книга Ты (не) в моём коде, страница 25 – Таисья Тишь

Я на секунду замолчал. Пришлось признать.

— Звучит очень знакомо.

Тая чуть улыбнулась:

— Потому что это почти всегда так.

Посмотрел на неё внимательнее. Мне стало любопытно, и я спросил.

— Ты всё так разбираешь?

— Как?

— На куски и где ломается.

Тая пожала плечами.

— Если не разбирать, не починишь.

— Это ты сейчас про код или про жизнь? — решил уточнить я.

На меня уставились удивлённые глаза:

— А что, есть разница?

— Есть. В жизни чаще не чинится, — из меня невольно вырвалось с нехорошей усмешкой. Не над Таей, нет. Скорее над жизнью.

— Чинится, — спокойно сказала она. — Просто не всегда хочется искать проблему. Она ведь может быть и в тебе самом. Мало кто копается в своём коде.

Тишина на секунду стала плотнее. Я откинулся на спинку стула и ждал продолжения. Она перестала выглядеть деловой, скорее задумчивой, взгляд уставился в окно.

— Люди на тебя влияют, — сказала она после паузы. — Что-то в тебе пишут. Ты сам потом тоже что-то дописываешь. А дальше живёшь по этому коду, как по сценарию. Иногда задним числом думаешь: надо было иначе. Но в тот момент по-другому не получалось. А потом попадаешь в похожую историю и снова идёшь по тому же кругу.

— При этом ты считаешь, что всё можно починить? — Что-то в этой логике для меня не клеилось.

Она выдохнула протяжно.

— Не уверена. Но если не считать себя безвольной функцией, что-то поправить реально. Тем более, если осознаёшь, где и почему код сломался. Есть возможность его переписать. Это как в книге. Если не знаешь, о чём хочешь рассказать как о результате, не стоит писать и слова.

— Ты много читаешь?

Тая усмехнулась, словно услышала что-то неоднозначное, о чём не знаешь, как сказать. Или не сказать. Ответила она не сразу.

— Бывает. Раньше вообще тоннами проглатывала книги, сейчас меньше.

— И читаешь ты тоже так? Где ломается и в чём основной посыл?

Тая задумалась.

— Нет, конечно. Книга ведь не схема. Ты же смотришь на сайт как пользователь и видишь картинку, а не код бэкенда. Либо сайт живой и рабочий, либо кривая фигня. С книгой так же. Либо она дышит, и ты в неё проваливаешься, либо автор врёт.

— В смысле?

— Где автор делает вид, что это работает, а на самом деле нет.

Я хмыкнул.

— Жёстко.

— Зато честно.

— И что не врёт? — Мне стало любопытно.

Она чуть повела плечом.

— Разное.

— Попробуй, — попросил я.

Тая запрокинула голову, немного оторопело, будто на неё положили груз, но потом всё же ответила:

— Кафка?

— Да ладно, он страшный зануда. Нелёгкая литература, я бы сказал.

Она улыбнулась немного хитро.

— Да, в основном, но есть и то, что мне понравилось.

— Например? "Процесс"? "Замок"?

— Увы. Лена мне до сих пор этого не простила, но не зашло. Ты прав, действительно, очень мрачно. "Америка" мне понравилась.

— Не на слуху, видимо, — я развёл руками. — Не читал, а о чём это?

— Про то, как мир вокруг может быть совершенно не для тебя, пытается тебя проглотить и не подавиться. Но ты всё равно в нём как-то идёшь дальше, руки не опускаешь и… Продолжаешь любить жизнь? Наверное, про это.

— А ещё?

Она нахмурила брови.

— Тебе не понравится.

— Почему? О вкусах спорят только дураки, но мне интересно. Во всяком случае, "Америку" прочесть мне захотелось.

Она пожала плечами, словно говоря: «Да ладно, брось». Выглядела так, будто застеснялась, показавшись вдруг маленькой птичкой с таким выражением глаз, с каким выглядывает воробей издалека, оценивая, можно подлететь и схватить крошку, или дистанция слишком короткая.