Книга Ты (не) в моём коде, страница 17 – Таисья Тишь

Я вжалась лицом в матрас и сжала зубы. Что за дура? Нырнула рыбкой к тумбочке, чуть не сломав о её угол кисть. Да, вот они! Рука дёргается к наушникам. Спринтерский забег, мать его. Белый шум орёт в ушах, а я всё равно слышу? Или уже не слышу, а просто знаю, что это происходит прямо сейчас, и этого хватает. Тело предательски скручивает так, будто ударили под дых. В горле стоит ком, в глазах жжёт. Как же тупо. Ну почему я так реагирую? Почему, сука, так обидно? Почему больно физически?

Хочется встать, уйти, хлопнуть дверью, выбежать на улицу, куда угодно. А я лежу. Потому что если встану, то они могут услышать. И Лена спросит утром, что случилось. И надо будет что-то врать. А я так устала врать.

Слёзы текут сами, горячие, злые. Время летит, сколько уже прошло? Наверное, можно снять наушники. Голова болит от слёз. Наревелась, опухла, дышать тяжело, ещё и нос забит. Наушники давят, но я не в силах их снять. Я не хочу второй серии. Раз не могу справиться с этим дерьмом, лучше не слышать.

Так и заснула в них, провалившись в тяжёлое, вязкое забытьё, из которого не хочется выныривать.

Под утро глаза открылись сами, уставившись в стену. Правое ухо горит, я зажала его между головой и наушником. Надо их всё же снять. Осторожно стянула их с больного места. Какое же это блаженство.

В квартире мёртвая тишина, и за стеной тихо, и на кухне. Они спят, а Жени нет. Он хоть и не храпит, не ворочается, но его присутствие всё равно ощущается как лёгкий вес в пространстве. А сейчас пусто.

Пойду попью воды.

Дверь приоткрыта, на кухне никого, диван пуст и застелен. Он не вернулся.

И вот я стою на кухне со стаканом воды посреди пустой кухни ночью и думаю, что личная жизнь в этой квартире есть у всех, кроме меня. За стеной — они. Где-то в городе — он, довольный, у кого-то в постели. А я — с отдавленным ухом и опухшими глазами. Клинический идиотизм.

Утром Женя появился как ни в чём не бывало. Спокойный, собранный, с тем же лицом, как будто просто вышел за хлебом. Только выглядел довольнее обычного.

Лёша снова уехал рано. Лена прошествовала в ванну, лениво и сладко потягиваясь.

Что я делаю не так, боженька? Должен же где-то быть подходящий человек. Не «человек-говно», как в песенке Биртмана. И он был. За стеной. С моей сестрой.

В горле встал ком.

Да, Лёши на всех не хватит.

Кстати, о Лёше, у него скоро день рождения и надо успеть с подарком. Если на доставке будет шлак, надо успеть перезаказать и выкупить. А у меня всего два рабочих дня впереди.

Решила сгонять в пункт выдачи, благо он в нашем доме, далеко ходить не надо. Натянула пальто, вместо сапожек взяла удобные кроссы и вышла на промозглую улицу.

Из головы сразу вышибло лишние мысли, влажный ветер отшлёпал по щекам, приводя в чувство. Словно говоря: "Эй, ты, хватит разводить нюни!" и явно намекая, что мне пора бы одуплиться.

Даже другого слова не подберёшь. Кто бы знал, какой холивар у меня в голове творится.

Я забрала заказ, поднялась обратно, на ходу проверяя, всё ли влезло в пакет.

Дверь в квартиру была не заперта. Я толкнула её плечом, вошла, закрыла за собой и начала стягивать обувь.

На кухне говорили. Я сначала не вслушивалась.

Просто развязывала шнурки, сняла верхнюю одежду, бросила ключи на комод.

Повесила пальто на крючок рядом с тем, где висела куртка лысого. От неё пахло женскими духами. Какой-то приторной роскошью. Я отдёрнула руку от вешалки.