Книга С любовью, Лондон, страница 94 – Юлия Устинова

— Да, Шей, скажи нам, — спокойно произнес Курт. — Я со вчерашнего дня задаюсь тем же вопросом.

Все, кто был в гостиной, включая меня и бедолагу Тома, с удивлением уставились на Магуайра.

— Ты правда думаешь, что я такой тупой? — его вопрос предназначался Фернандес. — Я два года с тобой встречался, считаешь этого недостаточно, чтобы суметь отличить одну сестру от другой? — и он почти слово в слово произнес недавнюю фразу Тома.

— Почему ты не сказал мне?! — перебила его Олли.

— Не хотел портить тебе вечер…

— Как трогательно, — теперь его перебила Гита, — сейчас расплачусь.

— Что тебе нужно? — прямо спросил Курт.

— До меня дошли слухи, но я до последнего не верила, — усмехнулась злодейка. — Триша лежит дома с простудой, вот… я и решила поздравить тебя с днём рождения. А ещё хотела лично убедиться в том, что о тебе говорят, — она с пренебрежением уставилась на Олли. — Поверить не могу, что ты встречаешься с этой! — ещё и пальцем на Олли показала. — Поздравляю, теперь вся школа снова будет смеяться над тобой! Совсем как раньше, помнишь?

— Убирайся отсюда! — рявкнул Курт, обхватив Олли за талию в тот момент, когда она с непереводимым на русский язык кличем уже хотела броситься на Фернандес.

— С радостью, — с противной улыбочкой ответила Гита, поднимаясь из кресла, — а ты иди пеки блины для своей недотепы!

— Недотепы – это ты и твоя сестра! — теперь Уилсон решил толкнуть свою обвинительную речь. — Митчелл… она крутая! Отпусти Олли, Курт, уверен она выдерет ей все волосы.

— Поверь, все так и будет, если ты ещё хоть одну гадость скажешь про него! — поддакнула Олли, извиваясь в руках парня в попытке вырваться.

— Боже, как страшно! — со скучающим видом заявила Гита. — Наверное, тебе приходится вставать на стул, чтобы поцеловать его? Это какое-то извращение, вы так не думаете?

Уверена, у бройлера всех бройлеров было достаточно сил, чтобы удерживать Олли не одну сотню лет, но он почему-то отпустил ее. И правильно сделал!

— Отвали, дрянь! — истошно орала Гита, когда Олли опрокинула ее назад в кресло и, усевшись сверху, вцепилась ей в волосы.

— Не отпущу, пока ты не извинишься перед всеми! — крикнула Олли, продолжая тянуть Фернандес за шевелюру.

— Ай, больно! Отпусти! — продолжала вопить брюнетка. Отвешивая удары по тощему корпусу девчонки одной рукой, другой – она пыталась освободить свои волосы.

— Я жду извинений! — не унималась Олли, не обращая внимания на тычки и удары, и резко дернула шевелюру противницы, с твердым намерением снять с неё скальп.

— Хорошо! — болезненно застонала Гита. — Я это сделаю! Только отпусти, бешеная коротышка!

— Что ты сказала?! — взревела Олли, а Фернандес, скрючившись от боли, едва шею себе не вывернула.

— Извини! Извини! Я больше не буду! — всхлипнула она.

— То-то же! — одобрительно кивнула Олли и слезла с Гиты. — А теперь выметайся отсюда! Тебе здесь не рады! — добавила она, переводя дыхание.

Пригладив растрепанные волосы, Гита поспешила покинуть гостиную, но, поравнявшись со мной, зачем-то остановилась.

— Кстати, Кейт, милая футболка. На ком-то я ее уже видела, — судя по язвительному тону, к ней уже вернулось самообладание.

— А тебя в этом что-то не устраивает? — спросила я, скрестив руки на груди, все еще не понимая, почему она так торжествующе смотрит на меня.