Книга С любовью, Лондон, страница 72 – Юлия Устинова

— Да… то есть. Я понимаю… кажется.

— Ты сказала «кажется»?

Он снова уводил разговор не в то русло, так и не удовлетворив моего любопытства в полной мере. Поэтому я сказала:

— И всё-таки… Почему не Париж или Копенгаген?

Лондон поднял руку и бережно коснулся моей щеки, поглаживая кожу большим пальцем.

— А ты бы стала встречаться со мной, назовись я Копенгагеном?

— Нет, абсолютно! Я бы точно решила, что ты псих…

— Вот тебе и ответ, — пожал парень плечами.

— Могу я спросить… где она сейчас?

— Моя мать? — он вопросительно взглянул на меня и, дождавшись кивка, ответил, — она в Бостоне. По крайней, мере два года назад жила там. Не смотри так, Кейт, — парень выпрямил спину и смотрел с укором. — Я с детства не выношу этого взгляда. Не надо жалости. У меня все в порядке, я доволен жизнью. Тетя Роуз… она классная, а у Джорджа я могу тырить сигареты. У меня есть Олли, пусть она и вечно ворчит. Есть друзья… ладно, один друг, зато он… сильный и большой, — и я уже отчетливо понимала, что он дурачится, пытаясь придать нелепость серьезному разговору, — а еще есть… ты. Я просто везунчик.

Закончив на столь позитивной ноте свою отповедь, Лондон обхватил ладонями мое лицо и поцеловал, так нежно и влажно, как только умел.

За этим важным волнующим занятием нас и застукала мама во второй раз.

— Эй, академики, — сказала она по-русски, — идите чай пейте, — а на инглише добавила, — не знала, что репетиторство предполагает столь тесное сотрудничество.

Оставив сидеть на столе с пылающей физиономией, Лондон выпустил меня из объятий и невозмутимо произнес:

— Извините, мэм. Не удержался. Просто мне очень нравится ваша дочь.

— Надо полагать, — хмыкнула мама, прикрывая за собой дверь.

Я же не знала, как теперь себя вести. Радоваться словам парня или злиться на маму за пробел в ее воспитании? Она когда-нибудь научится стучать?

Говорят: под Новый год

Что ни пожелается –

Всё всегда произойдёт,

Всё всегда сбывается…*

И что только не вспомнится юной эмигрантке вдали от родины в последний день уходящего года? Хотя, на мой взгляд, с правдивостью этих строк можно поспорить.

Вот взять, к примеру, меня. В первом классе, насмотревшись «Комиссара Рекса», я загадала Деду Морозу немецкую овчарку, а на утро под ёлкой обнаружила игрушечного пуделя. Пуделя! Тогда-то я и поняла, что вся эта история с новогодним чудом от белобородого пенсионера из Великого Устюга, не иначе как сплошное надувательство. Поэтому во втором классе посоветовала маме купить мне коньки ещё в начале декабря и не париться на тему того, чтобы предугадать мечту своей неверующей дочери. Должно быть, у меня было что-то по типу врожденного атеизма, потому что Тихомирова сдалась только в шестом классе, сколько бы лет я не твердила ей, что никакого Деда Мороза не существует.

Но в эту минуту, перемешивая ровные кубики ингредиентов самого новогоднего в России салата, я готова была поверить в обратное. Ведь все, что я желала теперь, имелось в наличии. Для полного счастья, пожалуй, не хватало лишь праздничных пирогов бабы Люси и самой моей прародительницы.

— Какой интересный пудинг, — произнес Рик, бросив скептический взгляд через мамино плечо.

— Это холодец, — засмеялась мама.

— Холо - дец, — по слогам, будто пробуя на вкус слово, проговорил Рик. — Странное блюдо. Ты вчера варила это полдня, а затем полдня охлаждала. В чем смысл?