Книга Одинокие сердца, страница 57 – Юлия Устинова

Осталось выяснить, достаточно ли будет Тимофеевой того, что могу предложить ей я.

— Блины-оладушки, Тимофеева, я явно вышла не за того Чурилова! С твоим веселее! — восклицает Яна. Я слышу на заднем фоне бубнеж Андрея. — Ой, ладно тебе, — ее голос звучит приглушенно, — не гунди, я пошутила! — фыркает подруга, обращаясь к мужу.

Ощутив новый прилив стыда, я раздраженно бросаю в мойку разделочную доску.

— А вот мне, Ян, совсем не до веселья, — угрюмо бормочу в ответ.

Я опускаю жалюзи на окне, за которым стало совсем темно.

— Алёнка, что ты заморачиваешься? Ну увидел кто-то твою девочку, подумаешь! — в тоне Яны нет ни капли сочувствия.

И это после того, как я выложила ей историю про то, что бывшая Чурилова следила за нами, что по ее вине я обзавелась сомнительной репутацией и чуть было не потеряла Мишу.

— Я все понимаю. Ну представь, что ты приняла участие в вебинаре по оргазмической медитации, — предлагает мне Яна.

— Что это за дичь такая? — морщусь я, расставляя на столе приборы.

— Ой, это не дичь, а очень модное в Европе движение, — объясняет Яна. — Суть его в том, что в течение пятнадцати минут тебя гладят там.

У меня отвисает челюсть, а из рук падает вилка.

— Прям там? А кто гладит-то? — наклонившись, тянусь за прибором.

— Да кто угодно!

Я направляюсь к мойке, чтобы сполоснуть вилку.

— Пф-ф. Не хочу я представлять, как какой-то незнакомый мужик гладит меня там.

— А это необязательно должен быть мужчина. Алён, это как йога, только для клитора. Можешь почитать в Википедии, — советуют мне.

— Я не читаю Википедию, — возражаю в ответ. — И пусть они в этой Европе гладят себе, что хотят и с кем хотят. А мы уж тут как-нибудь сами, отечественными методами обойдемся.

— Методами Миши Чурилова? — подкалывает Яна.

— Яна, если ты мне друг, пожалуйста, прекрати мусолить эту тему. Щеки весь день горят! Мне жутко стыдно.

Хоть и обожаю Янку, иногда она очень раздражает.

— Стыдно у кого видно.

— Яна! — у меня вырывается истерический смешок.

— А что? — отзывается подруга дней моих суровых. — Надо во всем искать позитив.

— Да? Ну и какой же позитив можно найти в том, что несколько моих знакомых видели меня с голой задницей?! — не могу удержаться от саркастичного вопроса.

— А я тебе скажу, — воинственно начинает Яна, — теперь Филатов наверняка знает, что без него ты кайфуешь!

Я не могу понять, она либо обнадеживает, либо издевается.

— Изыди, женщина! Ты реально вышла не за того Чурилова, — ворчу на нее, услышав треньканье домофона. — Мне пора, ко мне пришли.

— Это он, да? Я знаю, что это он, — уверенно произносит подруга.

Откуда?

— Хоспади, Яна, иди уже к своему мужу, у вас медовый месяц или как? — на этой провокационной ноте я завершаю вызов и поднимаю трубку домофона.

И, пока Миша поднимается в лифте, быстро осматриваю себя в зеркале.

Видок оставляет желать лучшего — серая футболка и темно-синие леггинсы, волосы после утреннего душа, как я их не расчесывала, торчат старым веником, из косметики только мицеллярный спрей.

Я сама естественность.

Надеюсь, он не убежит.

Конечно мне хочется быть красивой для Миши. И я бы могла сделать макияж, уложить волосы, надеть что-то сексуальное. Но мне все еще не ясно, кто я для него. Что, если Миша решил заглянуть ко мне просто, чтобы обсудить нашу проблему со скандальным видео, а я встречу его во всеоружии и с ужином на две персоны? Выйдет неловко.