Книга Одинокие сердца, страница 56 – Юлия Устинова

— Да.

— Завидую я тебе, Миша, ой как завидую, — взгляд мужчины теплеет. — Никогда не надевай костюм, не становись таким, как я. Всех денег не заработаешь, — почти по-отечески советует мне.

— Я и не собирался.

— Даю слово, что Инга больше не появится в твоей жизни, — он возвращается к основной теме нашего разговора.

— Да с чего вы решили, что она согласится уехать? — спрашиваю я, удивленный его уверенностью. — Инга — взрослая женщина. Вы не можете просто взять и посадить ее в самолет.

— Как раз это я могу. У нас был давний уговор — она не создаёт проблем и не позорит мое имя, я не лезу в ее жизнь. И потом, я хорошо знаю свою дочь. У Инги есть зависимость посильнее мужчин.

— Деньги? — предполагаю я.

— Правильно. Деньги — это свобода. Все, чем я обладаю, однажды достанется ей. Если я не передумаю. Инга не готова распрощаться со своим образом жизни ни ради тебя, ни ради кого-то еще, так что не обольщайся.

— Очень на это надеюсь.

Я бы с ним поспорил насчёт того, что такое настоящая свобода, только в этом мало смысла.

Тем временем Олег Сергеевич берет свой телефон, встает из-за стола и подходит к окну, из которого виден весь город.

— Борис, где сейчас Инга? — спрашивает кого-то требовательным тоном. — Хорошо, как выйдет, привезите ее, — распоряжается он. — Как не получится? За что тогда я вам плачу?! Неважно, что она скажет. Посадите ее в машину и привезите ко мне. Все! — сбрасывает вызов.

Да, у отца Инги стальные яйца. "Мягко стелет, да жестко спать" — это точно про него.

Однако даже у людей властных, самодостаточных, с сильным характером есть уязвимые места. Инга — его Ахиллесова пята.

— Мне правда очень жаль, Олег Сергеевич, — я встаю со стула.

Заложив руки за спину, мужчина продолжает смотреть в окно.

— Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его. Притчи Соломона, — загадочно произносит он. — Сейчас ее поздно наказывать. Остается только любить.

— Вам виднее, — дипломатично замечаю я.

— Так мы договорились? — отец Инги медленно поворачивается.

— Даже если она уедет, я, в любом случае, обращусь в органы, — предупреждаю его.

— Я понимаю, — вздыхает мужчина и прямо сейчас производит впечатление глубоко несчастного и уставшего человека.

Да уж.

Жизнь абсолютно непредсказуема.

Сегодня утром я собирался устроить поздний завтрак с любимой девушкой и провести весь день с ней в постели, а вместо этого заделался детективом и даже выслушал притчу.

Теперь нужно успокоить Алёну.

Я уже говорил, насколько счастлив, что появился на свет мужчиной?

Спасибо, мам, спасибо, пап.

Будь я девушкой, не знаю, как бы я выжил. Вот взять хотя бы отношение к мнению окружающих.

Согласитесь, что парням с этим проще?

При правильном воспитании нас с детства учат быть сильными, не ныть по пустякам, не жаловаться, нести ответственность за свои действия, зато нам можно драться, ходить в грязных шмотках, ругаться матом и писать в кустах.

Девушки — большинство — устроены с точностью наоборот. И, конечно, они не писают на улице.

Так вот, моя Алёна, сто процентов, из их числа.

Я не планировал влюбляться в нее. Но мне хватило одного ее взгляда, где читалось все, что я желал видеть в своей женщине — нежность, юмор, искренность. Рядом с ней нет ощущения чего-то назойливо-удушающего. С ней хочется быть, к ней хочется возвращаться. А ещё очень ценно, что Алёна не стесняется показать свою слабость, не боится слез и честно говорит о том, что чувствует.