Книга Любимый человек, страница 39 – Юлия Устинова

— Правда, — лаконично отвечает Дима.

А вот его взгляд куда красноречивее.

Чувствуя, что нужно замять тему, я предлагаю хозяйке дома:

— Давайте, я помогу.

— Ничего не надо, садись, садись! — Ирина Ивановна машет руками. — Я сама, я сейчас…

Дима отодвигает стул и взглядом предлагает занять его. Дети уже устроились на диване. Я сажусь напротив них. Слева садится Дима.

— Ну вот теперь меня мучает совесть, — смотрю на него. — Столько беспокойства из-за меня. Надо было сказать ей, что ничего не нужно.

— Я же говорил, что она обрадуется, — усмехается Дима. — Эй, мужики, кто что будет? — обращается к сыновьям более бодрым тоном.

— Арбуз! — кричит Степка.

— И мне арбуз! — вторит ему Тихон.

Когда родители Димы садятся за стол, возникает неловкая пауза. Мальчики заняты тем, что хлюпают арбузным соком, а Машка выковыриванием косточек.

— Выпьешь? — Дима берется за непочатую бутылку вина.

Я пожимаю плечами.

— Давай.

Дима открывает вино и наполняет наши бокалы с Ириной Ивановной, затем наливает сок детям и отцу, а себе — обычную воду.

— Выпей тоже, — говорю я. — Меня не надо отвозить, такси вызову. У тебя же все-таки праздник.

— Да, — грустно улыбается Дима, — у меня и правда сегодня праздник.

Я не совсем понимаю, что означают его слова. Или наоброт, слишком хорошо понимаю. И от этого неловкость только усиливается.

— Я забыла про салфетки! — восклицает свекровь, спасая ситуацию, и снова убегает.

Когда наконец она возвращается, мы поднимаем бокалы.

— Ну, с днем рождения, сынок! Здоровья, чтобы все у тебя было хорошо! — поздравляет сына Ирина Ивановна.

— Спасибо, мам.

— Давай, Дим, будь здоров, — Димин отец приподнимает свой стакан.

— Да что вы мне все здоровья желаете, я, вроде бы, еще, не старик, — усмехается Дима.

— У тебя появились седые волосы, — замечаю я, разглядывая его темную шевелюру.

— Да, — Дима проводит рукой по волосам. — Я теперь каждый день стрессую, смотрясь в зеркало.

— Их совсем немного, — успокаиваю его.

Ирина Ивановна горестно вздыхает.

Мы чокаемся. А затем Машка достает из-за дивана свой подарок.

— Пап, вот, это от меня и от мальчиков.

— Ух-ты! — удивляется Дима, когда разворачивает ватман.

Я тоже рассматриваю коллаж. Дочь наклеила фотографии и написала короткие поздравления блестящими гелевыми ручками. В углах ватмана на солнце сияют две надписи.

Наш папа самый лучший!

С днем рождения!

— А это кто? — спрашивает Тихон.

Он вслед за Степкой тоже протиснулся между нашими с Димой стульями и с интересом разглядывает фотки.

— Это маленькая Маша, — объясняю я, глядя на снимок, где Дима держит новорожденную дочь в день выписки. Я бледная, с синяками под глазами, а Дима, как всегда, ослепительно-красивый. — Она только родилась.

— А мы где? — снова спрашивает Тишка. — В садике?

— Ты чего, ку-ку?! — протестует Степа. — Мы же в машине сидели! Да, пап?

Все начинают смеяться.

— Вас тогда еще не было! — негодует Машка. — Я же старшая! Вы еще не родились!

Мальчики смотрят в недоумении на свою сестру. Видимо, не могут понять, как такое возможно, чтобы их не было.

— Я не помню эту фотку, — Дима указывает на фотографию четырехлетней давности.

— Это наша последняя. У твоего папы юбилей тогда был, — объясняю я.

На снимке я стою в зеленом платье и слингобусах, Дима обнимает меня. Я смотрю на себя и даже не узнаю.