Книга Острые предметы, страница 28 – Юлия Устинова

Я сохраняю хладнокровие. Как на ринге. Пять из пяти.

— Да.

— Манда! — вылетает у нее, кажется, машинально.

Я усмехаюсь, глядя на рот, который недавно трахал, и распоряжаюсь:

— Футболку мою снимай, собирайся и уматывай.

— Что ты сказал?! Выгоняешь меня?! — вспыхнув, глаза свои узковатые таращит. — Да ты… — задыхается от гнева и обиды. — На, блядь! Подавись! — Сдергивает с себя футболку и швыряет ею в меня, однако та не долетает и падает на пол. — Ты попутал так со мной себя вести?!

— Я веду себя так, как ты позволяешь.

— Серьезно?! — взвизгивает, словно пчелой ужаленная. — Да пошел ты!

Дернувшись и заправив волосы за уши, Вика из вороха одежды, сваленной в углу дивана, нервными движениями выхватывает свое белье.

— Помнишь, ты хотела, чтобы я тебя вспомнил? — вворачиваю все также ровно, пока она трусы натягивает. — Я тебя вспомнил. Ты с Женей раньше дружила. С моей соседкой. А теперь делаешь вид, что, типа, не знаешь ее, — разъясняю, что еще с ней не так помимо того, что она тупо никуда мне не уперлась.

— Что?! — девушка затравленно глядит на меня и даже одевание приостанавливает. — Ты совсем, что ли?! Я не делаю вид! Просто… — растерянно разводит руками. — Просто так получилось… При чем тут она вообще?!

— Как получилось? — придираюсь к ее уклончивому ответу.

Вика сначала застегивает лифчик, а затем раздраженно выпаливает:

— Да она сама со мной общаться перестала! Когда залетела неизвестно от кого сразу после школы! Как будто я ей виновата, что она кому-то дала себя обрюхатить или что она никуда не поступила! А я ее еще жалела! Сколько раз я приходила к этой психованной, а дед ее меня выпроваживал! А потом мне надоело перед ней стелиться! Не хочет — не надо! Вот и все! С тех пор мы с ней никак!

Я потерянно смотрю в пространство перед собой, пытаясь представить Женю в тот период.

Не поступила… Дала обрюхатить… Залетела сразу после школы.

Блядь. Это вообще не про Женьку.

Она же девочкой была. Если бы не… Сука!

Я шумно выдыхаю. Вика разъяренно пыхтит, продолжая одеваться. Смотрю на красный диван, который давно пора отправить на свалку.

Она не в курсе.

Вика точно не знает, что произошло в этой комнате тем ранним дождливым утром после их с Женей выпускного. Женя ей не сказала. О том, что случилось после, так или иначе знают многие. Но тунашутайну Женя сохранила.

И теперь у нее ребенок.

Я не хочу думать о том, чей он. Я не могу!

— Почему “психованной”? — из Викиной ебаной тирады мой мозг неожиданно выделяет именно это.

— Да потому что, — вызывающе, с гонором тянет она слова.

— Нормально можешь сказать? — требую.

— А ты на запястье ее посмотри, раз так переживаешь за соседку! — язвит Вика.

И у меня на лбу и спине мгновенно липкая влага выступает.

— Она… Она… что… — боюсь озвучить, но, кажется, все и так ясно.

Женя пыталась сделать это с собой.

— Да! Ее на скорой увозили. Весь квартал на ушах стоял!

— Ясно… — Сажусь на кровать, и сам не понимаю, как мимо не падаю. Крышу рвет. В душе пиздец тотальный. Я тупо киваю. Один раз, другой и повторяю хрипло, с надломом: — Ясно. — Поднимаю на Вику взгляд. Она оделась. В сумке своей роется. — А от меня-то что тебе надо было? — пытаюсь выяснить напоследок.

— Да в смысле, что мне надо, Саш?! — оглянувшись, оскорбленно выкрикивает.