Книга Острые предметы, страница 182 – Юлия Устинова

И мне остается только пожалеть родителей Вики. В своем роде, тоже ведь люди несчастные. Старались, холили, лелеяли…

— Я думаю, с определенного момента родители перестают нести ответственность за своих детей, — осторожно проговариваю.

— Так-то оно так, Саша… — вздыхает Сергей. — Молодой ты еще… Свои вырастут, поймешь…

Сцепив челюсти, с шумом хапаю ноздрями ледяной воздух.

Да хоть бы и так. Лишь бы были они, свои…

Шагаю с крыльца, плетусь за калитку, пока хозяин дачи обратно все тридцать три замка навешивает и закрывает.

Даже после самой темной ночи наступает рассвет. Да, последние месяцы с лихвой подтвердили это изречение.

Но сегодня, сейчас снова наступила не просто темная полоса…

Порывом ветра ночь хлещет меня по лицу. Меня шатает. Вздергиваю голову.

Ты так меня учишь, да? Я понял. Я правда понял. Не просил у Тебя никогда ни о чем… Не верил, не понимал. А теперь молю. Спаси их. За себя не прошу. С меня спроси. За все отвечу. Да что угодно со мной делай… Им только помоги. Детей спаси. Жене и маме дай сил… Господи, помоги… Пощади, спаси и сохрани моих, Господи…

— Забыл… Дача же еще есть, — словно из-под воды голос Сергея звучит, и я выплываю.

— Что? — поворачиваюсь.

Я даже не слышал, как он подошел к машине.

— Говорю, дача еще одна есть. Ну как дача — участок, дом-развалюха. От тещи как раз остался. Нам, вроде, не нужен был. Она на Вику его отписала…

Пульс бьет по барабанным перепонкам. Горячим все нутро заливает.

— Далеко?

— Отсюда прилично. На “Химчистке”.

Прикидываю, что это совсем на другом конце города.

— Свозите?

— Поехали… — Сергей открывает дверь. В салон садимся, и он предупреждает: — Но, если Вика ни при чем, учти, парень, на коленях у ее матери просить прощения будешь. Какая б она там ни была, она наша, и обижать ее мы не позволим.

— Если ни при чем, слово даю, так и будет. Но, если “при чем”, тоже не обессудьте, — ставлю перед фактом в свою очередь.

— Ясно дело…

По пути на новую точку пишу жене, спрашиваю о самочувствии.

Она скупо отвечает: “Капельницу поставили. Нормально. Что-нибудь узнал?”

“Нормально”.

Опять этот секретный пароль.

Набираю ответ: “Едем с Викиным отцом в одно место. Ты была права насчет нее. Позвонить не могу. Он рядом. Как что-то — сразу тебе. Держись, моя хорошая.”

— Далеко от въезда? — сажусь ровнее в кресле, когда въезжаем на территорию другого садового товарищества.

— Ну пешком — порядком. А на машине-то считай, что приехали.

— Заранее остановите тогда, — словно подсказывает мне кто-то.

Сергей тормозит на обочине незадолго до поворота, берет фонарь, и мы идем вверх по узкой улице между невысоких заборов.

Вдалеке различаю что-то. Сергей направляет туда фонарик, и нам отсвечивают габариты припаркованной к забору тачки.

— Ее… машина, — упавшим голосом произносит Сергей.

Я ускоряю шаг, на бег перехожу. В темноте не могу отыскать калитку, прыгаю через забор и крадусь к дому.

Прислушиваюсь.

Тишина. С виду приземистая постройка выглядит нежилой. Два из имеющихся окон закрыты металлическими ставнями. Осторожно дергаю массивную дверь. Заперто. Снаружи дымом пахнет.

Эта ведьма точно тут. Но с ней ли Мишка?

Как быть? Постучать? Так мало ли что ей в больную башку взбредет.

— Вика… Вика… Это ты там?! — подоспевший Сергей, забив на все опасения, начинает стучать в дверь, обитую железом.