Книга Острые предметы, страница 154 – Юлия Устинова

— Жень, ты хорошо подумала? — Саша вдруг разворачивается и встает передо мной. — Платье и все такое… Лично я один раз в жизни женюсь.

Я снова смотрю на пышные юбки и фату. У одного платья юбка напоминает французские шторы — один в один, как те, что я только что в фойе ЗАГСа видела… Перчатки какие-то дурацкие… Но есть и элегантные модели… И стоят, наверное… А ведь это еще надо туфли, и прическу, и фотограф тогда нужен…

Вообще-то, я хорошо подумала, прежде чем отказаться от торжественной регистрации. А теперь стою и думаю: “Как же я хочу выйти замуж в свадебном платье”.

— И… что ты предлагаешь? — полная сомнений оглядываюсь на Сашу.

— Пошли переделаем заяву. Пусть нас распишут со всеми полагающимися понтами. Имеем право.

— Ага… И как мы переделаем?

— Да просто, — он тянет меня за руку обратно к ЗАГСу. — Пошли. Бог любит Троицу.

— Не надо, Саш, опоздаем же, — сопротивляюсь.

— У нас уважительная причина. Ты же хочешь, Жень?

Улыбаясь, он разбавляет иронию во взгляде беспредельной нежностью, и ей я подчиняюсь.

Правда, когда переписываем заявление в третий раз, с меня семь потов сходит. Я уже свои и Сашкины паспортные данные наизусть вызубрила.

Со мной даже случается маленькая истерика, когда я по новом кругу вывожу:

Просим произвести государственную регистрацию брака;

присвоить фамилии:

мужуХимичев

женеХимичева.

Дата остается прежней — первое ноября, а время сдвинулось на полтора часа, потому и переписывали.

Из ЗАГСа я уже не выхожу, а пулей вылетаю.

Во-первых, мы опоздали на работу.

Во-вторых, мне дико неудобно за то, что я развела всю эту канитель с заявлением.

— Она на нас, как на дураков, смотрела! — смеюсь, вспоминая лицо сотрудницы, когда Саша ей сказала, что мы бы хотели поменять тип регистрации.

— Да и пофигу. Зато ты не будешь жалеть. И я не буду думать, что чем-то тебя обделил.

— Вот, — бросаю взгляд на свадебные платья за стеклом. — Я уже жалею. Столько денег потратим.

— У меня есть, в чем, — Саша напоминает о том костюме, что мы купили ему на свадьбу Шарафутдиновых. — Тебе же только надо.

— Возьму платье напрокат, — в голове рождается утешительная мысль. — Отметим дома.

— Можно не дома.

— Да-да, я помню, как ты любишь “не дома”.

Смущенно улыбаясь, в красках вспоминаю, что мы с Сашей устроили в номере той гостиницы летом.

— “Не дома” я только с тобой люблю, — он в плечо меня легонько толкает.

— Вот и кого нам теперь звать?

— Маму. Сына. Можно Шариковых свидетелями припахать, — так мы между собой Аню с Максимом называем.

— Свидетели уже давно не нужны, — замечаю я, — с девяноста какого-то.

— Ну символически-то можно. У них же тоже были, — напоминает Саша. — Или что?

— Да, давай пригласим, — его предложение мне по душе.

На светофоре загорается зеленый, и мы ускоряем шаг, заметив подъехавший к остановке трамвай. Успеваем запрыгнуть в последнюю дверь второго вагона.

С громким лязгом предупредительного сигнала трамвай трогается, Саша доходит до кондуктора, оплачивает проезд и возвращается ко мне на заднюю площадку.

Встав передо мной, берется за поручень над моим плечом. Я держусь за его запястье.

— Свою мать звать будешь?

— Даже не знаю. Вряд ли, ей это интересно. Да и мне как-то… — я прикусываю язык, чтобы не сказать “без разницы на нее”.

А еще вспоминаю, как мама пришла меня “поздравить” на выпускной. Наверное, я злопамятный человек, но я бы не хотела ее видеть в наш с Сашей день. Когда-то раньше бы и хотела, но теперь — нет. И еще я думаю, что имею на это полное право.