Книга Острые предметы, страница 152 – Юлия Устинова

— Вчера мы оба были психованные. Боялся, сделаю хуже, — шумно дышит мне в волосы и усмехается. — И думал, не пустишь.

— Саш, ты такой умный, но ты такой дурак, — задираю к нему голову.

— Знаю, Жень. Прости, — он наклоняется, чмокает в губы, и мы плавно сталкиваемся лбами. — Не хочу с тобой ругаться. Мне никак без вас.

— А нам без тебя. Ты нам живой и здоровый нужен… и желательно на свободе.

— Всё будет в порядке. Потерпи немного. Ну как-то надо из этого выбраться.

Отстранившись, хмуро смотрю на него.

— Ты что, опять поедешь? — делаю вывод, что он не намерен прекращать эти свои престижные драки.

— Да пойми ты, Женя, что это единственное, в чем я хорош, в чем я силен, в чем я уверен, в чем я, скажем так, компетентен. Я правда знаю, что делаю. И там реально могу заработать.

— Это же опасно!

— Да где не опасно? Вот отец твой на заводе, вроде, работал. И что? Там было не опасно? — напоминает, что мой папа получил смертельные ожоги во время аварийной ситуации в цехе на предприятии.

Но то был несчастный случай или чья-то преступная халатность — без понятия. Саша же осознанно идет на риск.

И он себя недооценивает. Я точно знаю, что он может быть хорош, силен и компетентен в чем угодно. Саша просто этого не понимает. Только пока ему бесполезно что-то доказывать. И он в другом нуждается — не в нравоучениях, а в поддержке, хотя ни за что и не признается в этом.

— А там могут… сильно покалечить? У… бить? — озвучиваю свои самые большие страхи.

— Да нет. Поверь, такого рода проблемы там никому не нужны. Это зрелище, Жень. Да, не спорт, но и не бой гладиаторов. Все относятся к травмам и бойцам адекватно. Если кто-то начинает пропускать слишком сильные удары, даже зрители могут тормознуть бой. И там есть один чудесный паренек с волшебной сумкой. Обезболит и заштопает сразу, — Саша дает понять, что его поездки на подпольные побоища не подлежит обсуждению.

И что мне делать? Как реагировать? Снова портить ему и себе нервы я не хочу. Вчера хватило…

Я сглатываю и скрепя сердце принимаю то, что не могу диктовать своему мужчине, чем ему зарабатывать, куда ездить, чем заниматься. Относиться могу по-разному, могу психовать, но требовать беспрекословного послушания от человека, которого люблю, уважаю и на которого во всем полагаюсь, не могу.

— И как долго ты собираешься туда ездить?

— Ну… пока придется, — уклончиво отвечает.

— А твое… как его…

— Предписание? — догадывается, что еще меня тревожит. — Я решу с участковым. В Питере есть подвязки с ментами. Но это на худой конец. Не люблю быть кому-то чем-то обязанным.

— На худой конец! — меня потряхивает от того, как спокойно он все это говорит. — Да я же тут с ума сойду! Лучше бы я ничего не знала!

— Вот поэтому я и молчал, понимаешь? — он с виноватым видом закусывает губу.

— А мама что говорит?

— Примерно… то же, что и ты. А еще она как-то так сказала… Не помню уже как именно… Но дала понять, что это все не в моем духе. А… в его, — на брата намекает.

— Между вами нет ничего общего! — рьяно протестую. — Даже мысли такой не допускай! Не в обиду твоей маме, — добавляю уже сдержаннее.

— Ты больше не обижаешься? — Саша медленно растирает мою талию ладонями.

Его взгляд теплеет, и я шумно выдыхаю, наслаждаясь его прикосновениями.