Книга В порядке исключения, страница 7 – Юлия Устинова

В голове так пусто становится, а в груди — позабыто-волнительно.

Я стою и хлопаю глазами, как пятнадцатилетняя девчонка, уставившись на красивого мальчика.

А все дело в том, что наш участковый уполномоченный — абсолютно мой тип внешности.

Да я каждую неделю на таких, как этот Семёнов, западала в юности. Пачками.

Только есть один нюанс. Он значительно моложе меня. Лет двадцать пять ему — не больше.

Ну, то есть… Для меня он никакой не старший лейтенант, а как будто бы младший.

И безымянный палец без кольца.

Эх… Где мои двадцать пять, а?

— Может, зайдете? — приглашаю я его после небольшой заминки. — Вам же писать.

— Да, если вам удобно, — Семёнов с готовностью отлипает от стены.

— Проходите, — я захожу в квартиру.

Сняв куртку и повесив на вешалку головной убор, лейтенант разувается.

Мы располагаемся на кухне. Он с одного края стола, я с — другого.

— Дата рождения ваша?

— Пятое ноября. Девяносто первый, — говорю, и внутри все падает.

Бабочки, которые пару минут назад порхали в животе, массово погибают и превращаются в пыль.

Ведь теперь этот красавчик-лейтенант наверняка знает, сколько мне лет и то, что я, допустим, Скорпион и помню Ельцина, Сейлор-Мун и смотрела “Кадетство”.

Не то чтобы я раскатала губу — он же, блин, по работе ко мне пришел, — но как-то обидно, что первый понравившийся мне мужчина, который оказался в моей квартире за последние несколько месяцев:

а) мой участковый;

б) намного меня моложе;

в) в курсе, сколько мне лет.

— Место работы, — продолжает Семёнов.

— “Мегатех”. ООО.

— Кем?

— Заместитель директора салона.

Лейтенант вскидывает на меня любопытный взгляд.

— О, я же у вас был недавно. Конвектор покупал.

— И как? Довольны покупкой?

— Вполне. — Мы снова обмениваемся долгими взглядами. И я чувствую, что, кажется, одна из бабочек все же выжила. После чего участковый склоняется над своей писаниной, а я закидываю ногу на ногу. — Так… А-и-и-а-у, — он забавно подавляет протяжный зевок. — Извините, — и, встряхнув головой, продолжает, звуча более внятно: — Подтвердите дату и примерное время, когда произошёл инцидент…

— Кофе будете? — мягко перебиваю лейтенанта.

Тот одергивает манжету своей голубой форменной рубашки и смотрит на часы, словно ему нужно убедиться, что время для моего предложения подходящее.

Хотя очевидно, что это не так.

И когда я уже думаю, что Семёнов сейчас скажет что-то вроде того, что не пьет кофе так поздно, он соглашается:

— Если можно, было бы прям обалденно.

Я с усмешкой прищуриваюсь.

Обалденно?

Разве при исполнении так говорят?

Я уточняю, как он пьет, пока набиваю рожок “Китфорта”.

— Как агрегат? — интересуется между делом Семёнов, кивая на мою кофеварку. — Посоветуете? Я себе присматриваю тоже.

— Эту я не покупала. И в целом не советую.

— Подарок? — интересуется лейтенант.

— Не-а. Одна мутная рабочая схема.

— А мне так можно?

— Никак. Акция уже закончилась. Но я буду иметь вас в виду, — отвечаю я и прикусываю язык.

Флиртовать с полицейским — это вообще законно?

Но он, вроде, делает то же самое?

Оглянувшись, натыкаюсь на озорную улыбку лейтенанта, когда тот говорит:

— Супер. — Но дальше снова придерживается официального тона: — Проживает ли с вами кто-то из уязвимых лиц. Дети, пожилые, люди с ограничениями здоровья, которым может быть некомфортно из-за ситуации?