Книга Измена. За нас никто не рад, страница 4 – Лия Верес

— Здесь тепло? Тебе не холодно?

— Нет.

— Я недолго. Хотя не знаю. Как получится.

— Как получится.

Он хотел поцеловать меня, я видела это по тому, как он наклонился. Но я отвернула лицо. Не от него — скорее от внезапности этого движения в прихожей, где я появилась с чемоданом после разговора с мужем.

Вадим остановился.

— Хорошо, — сказал он.

— Я не…

— Я понял.

Наверное, не понял до конца. Я и сама не могла объяснить. Еще вчера мне хотелось, чтобы он не отпускал меня от себя, а сейчас я стояла в его квартире и не знала, куда поставить ноги.

Он ушел. Я услышала лифт, потом стало тихо.

У Вадима я уже бывала. Знала, где выключатель в ванной, как открывается заедающая дверца кухонного шкафа, в какой чашке он заваривает чай. Но раньше каждое мое появление здесь имело короткие, заранее известные пределы. Я приходила на час или на два. Смотрела на время. Думала, какой дорогой вернуться и что ответить, если позвонит Костя.

Теперь никто не ждал меня к ужину. Я остановилась посреди кухни, не зная, зачем сюда пришла.

Чемодан остался в прихожей. На кухонном подоконнике стоял старый радиоприемник с маленькой антенной. Вадим включал его, когда собирался на работу. Рядом лежали раскрытая коробка с шурупами и две деревянные детали от полки. Он обещал собрать ее еще в выходные, но тогда мы долго сидели вместе и никуда не торопились, пока я вдруг не посмотрела на часы.

Я коснулась края коробки и отдернула руку. Пусть пока лежит как лежала.

В сумке завибрировал телефон. Я почти побежала в прихожую, надеясь, что это Даша.

Написал Костя: «Остальные вещи заберешь, когда меня не будет. В субботу после десяти. Сообщи, когда закончишь».

Я ответила: «Хорошо».

Потом долго смотрела на переписку. До его сообщения о вещах было только утреннее: «Хлеб не бери, я купил». Я прокрутила переписку вверх, к утреннему сообщению, и вернулась к последнему. Между ними ничего не было.

Даше я написала сама: «Мне нужно с тобой поговорить. Папа, возможно, уже позвонил. Я отвечу на твои вопросы, когда ты сможешь».

Она прочитала через несколько минут. Не ответила.

Я поставила телефон на стол экраном вниз. Включила чайник. Достала чашку, потом вторую, хотя Вадима еще не было. Убрала вторую обратно. Зачем-то снова достала.

Когда чайник выключился, я так и не налила воды. Открыла окно на узкую щель и услышала, как внизу смеется женщина. Кто-то сказал ей, что машина в другой стороне. Она засмеялась еще сильнее.

Я закрыла окно.

Вадим вернулся через час с небольшим. Я услышала ключ в замке и вышла в прихожую. Он был один, без пакетов, без внешних следов того, что произошло. Только лицо стало тяжелым, и ключи он никак не мог повесить на маленький крючок: дважды промахнулся, потом положил их на тумбочку.

— Он дома? — спросила я.

— Ушел домой.

Вадим снял куртку. Наклонился расшнуровать ботинки, выпрямился и прислонился плечом к стене.

Я ждала, пока он сам заговорит, хотя едва удерживалась от вопросов.

— Что он сказал?

— Что я ему больше не друг.

Я опустила глаза на его руки.

— Ты ему объяснил?

Вадим посмотрел на меня.

— Что?

— Не знаю. Про нас.

— Он знает про нас, Жанна.

— Я понимаю. Я имела в виду…

Я не закончила. Будто Вадим мог подобрать слова, которых не нашла я, и Косте стало бы легче.

Он прошел на кухню. Я пошла следом.