Книга Измена. За нас никто не рад, страница 37 – Лия Верес

Вадим прослушал почти минуту, не перебивая.

— Мне не нравится, — сказал он.

— Совсем?

— Слишком серьезно. Как будто мы собираемся открыть большой памятник.

Я выключила музыку.

— Можно было сказать нормально.

— Я и сказал. Сначала нормально, потом пояснил.

— Очень удачно пояснил.

Он сел на диван, наклонился вперед, сцепив руки между коленями.

— Жанна, ты спросила мое мнение. Я ответил.

— Я не спрашивала, на что это похоже. Я хотела, чтобы ты послушал.

— Я послушал. Мне не нравится. Что дальше?

Он заговорил коротко, суховато. Обычно я пропускала этот тон мимо ушей, а сейчас он меня задел.

— Дальше ничего. Выбирай сам.

Я поднялась и пошла в прихожую. Вадим последовал за мной.

— Не надо так.

— Как?

— Отдавать мне все только потому, что я не выбрал твою песню.

Я взяла тряпку и флакон, провела тряпкой по уже чистому краю зеркала.

— Это не моя песня. Просто один вариант.

— Тогда почему мы ссоримся?

— Потому что тебе все кажется смешным.

— Не все.

— Карточки смешные, программа смешная, музыка тоже.

— Карточки я с тобой резал до половины одиннадцатого.

— Я тебя не заставляла.

Он резко выдохнул.

— Вот это особенно приятно слышать.

Я посмотрела на его отражение. Он стоял у двери в комнату, руки опущены, губы сжаты. Мне хотелось, чтобы он подошел, забрал у меня тряпку и сказал что-нибудь такое, после чего все немедленно закончилось бы. Вместо этого он ждал моего ответа.

— Ты можешь вообще не участвовать, — сказала я. — Я справлюсь.

— Тогда это будет твоя свадьба. Не наша.

Я повернулась к нему.

— А сейчас она наша? Когда тебе нужен только штамп и веселая песенка?

— Мне нужна ты. Но я, видимо, выбрал неправильный способ это показать.

— Не надо говорить так, будто я прошу невозможного.

— Ты сейчас сама сказала за меня, что мне нужно.

Я понимала, что это правда. И все равно не могла остановиться.

— Я просто хочу хотя бы один день, за который не придется краснеть.

Вадим замолчал. Я тоже услышала собственные слова — не те, которые собиралась сказать, а те, которые действительно прозвучали.

— Со мной тебе приходится краснеть? — спросил он.

— Не переворачивай.

— Я не знаю, как еще это понять.

Я поставила флакон на полку, но попала краем на лежавшую там перчатку. Флакон покачнулся, и я успела его подхватить. Эта маленькая неловкость вдруг разозлила меня еще сильнее.

— Не из-за тебя. Из-за всего. Из-за того, что Даша не хочет со мной разговаривать. Из-за Инны. Из-за того, как люди замолкают, когда я вхожу. Я не могу еще и с тобой сидеть над каждой мелочью, как будто мы друг другу чужие.

Он несколько секунд смотрел на меня, не отводя глаз.

— А если мне не нравится мелодия, я сразу чужой?

— Я не это сказала.

— Но выходит именно так.

Я отвернулась к зеркалу. В нем было видно мое сердитое лицо, Вадимово плечо и полоску светлой стены между нами.

— Зачем мы тогда все это начали? — произнесла я тихо.

Вадим сделал шаг назад.

— Что именно?

Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять, как он услышал вопрос.

— Не нас. Не нас, Вадим.

— Ты уверена?

— Да.

Я сказала это сразу, без паузы. Хоть в этом я была уверена.

Он кивнул, но напряжение с его лица не ушло.

— Мне нужно пройтись.

— Ты уходишь?

— За хлебом. И пройтись. Я вернусь.

Я не стала задерживать его и не спросила, через сколько. Он переоделся, взял ключи и сумку для покупок. Когда дверь закрылась, я еще некоторое время держала в руках тряпку, хотя зеркало было чистым.