Книга Измена. За нас никто не рад, страница 29 – Лия Верес

— Какая?

— Мы с Вадимом решили пожениться.

Она положила сэндвич на тарелку.

— Когда?

— В августе.

Даша посмотрела в окно. На остановке подошел автобус, люди стали собирать сумки и подниматься со скамейки. Я смотрела на дочь и старалась не продолжать слишком быстро.

— Мы хотим небольшой праздник, — сказала я. — Не что-то огромное. Только близкие.

Она повернулась ко мне.

— Ты меня приглашаешь?

— Да. Я очень хочу, чтобы ты была.

Даша опустила руки на колени. Я помнила этот жест еще с ее школьных лет: так она удерживала себя от резкого движения, когда сердилась и не хотела показать, насколько сильно.

— Я не приду, мам.

Я представляла этот ответ и даже готовилась сказать, что понимаю, что у нас еще есть время. Но теперь, услышав ее спокойное «не приду», растерялась.

— Почему?

Даша устало посмотрела на меня.

— Ты правда спрашиваешь?

— Я понимаю, что тебе трудно. Но это моя свадьба.

— Я поняла.

— Ты моя дочь.

Она чуть отодвинула тарелку.

— И я останусь твоей дочерью, если не пойду.

Я почувствовала, как в лицо поднимается жар. За соседним столиком смеялись две девушки. Мне захотелось, чтобы они говорили тише, хотя они даже не смотрели в нашу сторону.

— Я не прошу тебя забыть все, что случилось.

— А что ты просишь меня там делать?

— Просто быть со мной.

— Пока вы будете принимать поздравления?

Я открыла рот и закрыла. Она говорила негромко, только со мной, и я не знала, что ответить.

— Ты хочешь, чтобы я стояла рядом и радовалась, — сказала она. — А я не радуюсь.

— Но я счастлива с ним.

Дочь посмотрела на меня так внимательно, что я услышала собственные слова заново. Я ждала, что она смягчится, услышав о моем счастье.

— Я знаю, что ты говоришь, — ответила она. — Мне не нужно еще раз объяснять.

— Я не объясняю. Просто… Даша, разве ты не хочешь, чтобы у меня все было хорошо?

Она медленно выпрямилась.

— Не надо так.

— Как?

— Будто если я не приду на вашу свадьбу, значит, я желаю тебе плохого.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы сжимали бумажную салфетку, которую я незаметно скрутила в плотный жгут.

— Я не это имела в виду.

— А прозвучало именно это.

Мне хотелось напомнить, сколько раз я сама приходила на важные для нее события. Я остановилась, не успев открыть рот.

— Хорошо, — сказала я. — Не буду так говорить.

Но голос у меня звучал обиженно, и Даша это услышала.

— Ты можешь выйти за него. Я не говорю тебе не выходить. И возвращаться к папе я тебя не прошу.

— Я знаю.

— Тогда оставь мне возможность не участвовать.

Она взяла сэндвич, но не стала есть. Попросила у девушки за стойкой коробку, переложила туда остаток с тарелки и закрыла крышку.

— Заберу с собой.

Она убрала коробку в рюкзак и надела жакет.

— Ты уже уходишь?

— Мне на занятие.

До занятия оставалось еще достаточно времени. Я видела это по часам над стойкой, и она тоже знала, что я вижу. Но спрашивать, почему она уходит раньше, было бы продолжением того же разговора.

— Даш, подожди.

Она остановилась, держа рюкзак за одну лямку.

— Я хотела сказать тебе лично. Не сообщением.

— Это хорошо.

— Ты так говоришь, будто…

Я осеклась. Даша ждала, держась за лямку рюкзака.

— Я пойду, мам.

Она поцеловала меня в щеку, как при встрече, только быстрее. Подняла тубус, поправила рюкзак и ушла. Я осталась за столиком с двумя чашками и ее нетронутой салфеткой.