Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 24 – Екатерина Нагорная

А во дворе шум, лошадиный топот, голоса весёлые. Ничего не понятно, чего обо мне печься, зачем запирать? Опозорю я их тут, что ли?

Ну вернулась к Серому. Полуволк спал, будить не стала.

Как там в русской народной пословице говорится? Долог день до вечера, коли делать нечего? Вот. А делать мне было совершенно нечего. Ни книг у них тут, ни телевизора, ни интернета. Хоть вышивать начинай... можно было бы в окно поглазеть, да вот только в клетушке нашей с Серым окна-то и не было. Сначала я перебирала возможные варианты, почему меня надо прятать от князя. Уронила самооценку и расстроилась. Тогда я стала вспоминать сериалы, которые смотрела дома, потом придумывала по ним фанфики. Потом подремала. Потом снова всплакнула о своей несчастной судьбе.

В итоге решила её преодолеть и вышла из комнаты. Не успела сделать и десяти шагов, как дюжий воин ухватил меня за косу:

— Куда такая краса идёт?

Пнула его в голень, скорее от неожиданности, чем осознанно. И зашипела от боли — чуть без скальпа не осталась. Косу-то он не отпустил, когда взвыл и за ногу схватился. На моё счастье Колояр появился. Косу мою перехватил, отобрал, что-то про блаженных пробормотал и утащил меня обратно в комнату.

— Тихо сиди!

Хлоп! Дверь едва не огрела меня по затылку. И тихий такой «щёлк!» — меня заперли.

Отдышалась, переплела косу. Потом сочиняла гадкие стишки про Колояра, боярина и князя — ни один не запомнила, они дурацкие были. Нашла уголёк и устроила сама себе мастер-класс по настенной и надверной живописи. Проснулся полуволк, оглядел моё творение, хмыкнул и снова заснул. Я снова расстроилась — художника обидеть может каждый. Попела шёпотом песни. Поговорила с самым лучшим собеседником — с собой, конечно. Посплетничали, обсудили всех и каждого, посмеялись вместе. Интересно, как у них тут с психами поступают? Запирают где-нибудь или топят, к примеру? А может объявляют какими-нибудь пророками или кем-то таким? Хм... Интересно.

За этим чудным занятием меня и застал Колояр. Вечер наступил, оказывается. Я как раз придумывала себе новое загадочное имя, под которым меня запомнят в веках.

Колояр посмотрел на меня жалостливо:

— Никак сбрендила, девка, от скуки? — видимо, что-то услышать успел.

— Сам посиди так, я на тебя посмотрю, — огрызнулась я.

— Ладно-ладно, — Колояр примирительно поднял руки и присел рядом со мной, оглядев мои художества, вздохнул и покачал головой.

— Слушай. Ярослава, что я скажу. Слушай и делай, как велено, а не то опять придётся тебя запереть.

Оказалось, что князь больно до женского полу охоч. Замужних не трогает, а вот мало-мальски симпатичным девицам проходу от него нет. И дружина его малая такая же. Поэтому как князь в гости, так на боярском дворе временные кадровые изменения. Нет, никого особо не неволят, конечно: хочешь приключений — они будут. Но дурных мало — люди княжеские не церемонятся и политесов не разводят. Это я моей головушкой ощутить успела, больше не хотелось. Но.

— Но выходить-то мне надо, а, Колояр? Серого прогулять, самой тоже... Я же тут взвою от скуки. И Хныш там со щенками один возится. Можно я как-нибудь потихоньку, осторожненько?

Вздохнул тиун, мол, что с ненормальной взять, коли она такая?

— Ох, Ярослава... Говорят тебе... А ты всё своё гнёшь. Ладно, только мышкой, мушкой малой, чтоб не пришлось отбивать потом. Смотри, не наведи беды на себя и на боярина. Ты дуришь — он перед князем ответ держать будет.