Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 12 – Екатерина Нагорная

Взялась я за него крепко. И до этого спуску не давала, а уж теперь-то...

Серый тупил, я психовала. Ну вот что сложного, а? Моя... Нет, не буду... Мои подопечные там, дома, да и здешние сторожевые псы, быстро справлялись и понимали, чего я от них хочу, а этот...

— Да что ж ты за Серёга-то такой, а? — я раздразнить пытаюсь, чтобы рычал, чтобы пытался ухватить свёрнутую овчину, а он то на паутинку отвлекается, то на бок заваливается, то чешется. А начинал ведь неплохо.

— Сама-то лучше, что ли? Серёгой бранишься, а сама третьего дня по носу дала, когда я зарычал на тебя, — услышала я к исходу четвёртого дня отсутствия боярина.

Обиженный хрипловатый голос с подвываниями принадлежал Серому. Я так и села. Посмотрела по сторонам — мог и Вый подшутить, наверное. Хотя нет, он в карауле сегодня.

— Ты... Ты... Ты говорить умеешь? — выдавила я, когда стало понятно, что никакие это не шутки. Надо же, я после всего ещё ухитрялась чему-то удивляться.

— Ну умею. Чего б не поговорить, коли надобность имеется?

— А раньше не говорил.

— А раньше надобности не было. Тебе зачем, чтоб я это вот зубами хватал?

Ла-а-а-адно... Перерыв.

* * *

Раньше, когда мне задавали вопрос: «Хотела бы ты, чтобы твоя собака заговорила по-человечески?» — я делала страшные глаза и и отвечала: «Не-не-не! Ни в коем случае!»

А вот теперь оказалось, что это очень даже неплохо. Удобно. Дело пошло гораздо быстрее, к тому же теперь не я учила Серого, а мы оба учились работать вместе. Полуволк, действительно, оказался очень смышлёным, хоть и трусоватым — то его перепёлка напугала до полуобморока (ха-ха), то обнаружилось, что он боится змей и ящериц... Ох, ладно, допустим, к этому я готова была — есть у волчьих метисов такая черта. Но эти взвизги и охи с ахами... Лучше б молчал.

Мы с Серым сидели уставшие, с кипящими после интенсивного занятия мозгами и перекусывали хлебом и яблоками. Да, Серому хлеб, мне яблоки.

— А чего это такое — Серёга? Обидное что-то, это ясно, но что такое-то? — спросил полуволк, чавкая чёрной краюшкой.

— Да не обидное, — вздохнула я (сыра бы мне или колбасы, а не этой кислятины), — парень был у меня. Звали его так.

— Жених, что ль?

— Ну... Что-то вроде.

— А почему дурак? Да ладно, я ж понял, за что бранишься. Так чего? Красоты такой не оценил, да?

Я покосилась на полуволка: издевается, что ли? Но он смотрел так бесхитростно, по-щенячьи.

— Ну да. Не оценил.

Зато оценил задницу соседки. К ней и свинтил. К соседке, в смысле. Хотя, к ним обеим, в комплекте. После стольких лет вместе и вот так, легко и просто, без объяснений. Предательство это я, конечно, со временем пережила, но не забыла и не простила. Да и не совсем пережила, наверное. На то свидание я шла больше, чтобы Серёге доказать, что я очень даже ничего. Хотя, откуда бы он узнал?

Накатила тоска.

Серый подполз поближе и положил голову мне на колени.

— Ты, Ярослава, отпусти печаль свою — она тебе не нужна. Ты через неё, через боль свою и пустоту сюда попала. Тебя тот свет сюда вытолкнул.

Я аж подскочила.

— Какой тот свет? Мой свет вполне себе этот. А тот, это когда умер, там рай, ад и всё такое.

— Светов этих, знаешь сколько? Тьма целая, — ухмыльнулся полуволк. — И какой из тот, а какой не тот, а этот — никому не ведомо.