Книга Не драконьте лекарку, страница 27 – Маргарита Блинова

— Я сейчас выйду и кого-нибудь загрызу, — не то пообещал, не то предрек чью-то скорую кончину канис. — Альтерия, иди прогони их домой что ли! Все равно толку ноль.

А я вдруг осознала, что просто так этих идиотов отпускать не хочу.

Вот не хочу и все.

В конце концов, за глупость надо платить.

Убедившись, что канис справится без посторонней помощи, я стащила перчатки и вышла в коридор.

— Господа, внимание! — перекрикивая шум, сказала я, появляясь в приемном покое, ставшим маленьким и тесным из-за такого подавляющего количества оголтелого тестостерона. — Больница выражает вам огромную благодарность за спасение жизни своего товарища… Как его, кстати, зовут?

— Вот, — теть Мура подсунула мне медицинскую карту пациента. Измятую, пыльную и безобразно тонкую. Клянусь, даже безглютеновая галета во время моего прошлого приступа питаться правильно была толще.

— Колун Лесьяр? — сама не поверила в то, что только что прочитала.

Кто? Кто в здравом уме назовет своего сына Колун? Топор Топорыч?! Лесоруб Дровосеков?!

— Ну?! — поторопила меня заждавшаяся толпа.

Я оценила сборище могучих мужиков. Прикинула, как бы эдак половчее привлечь их к хозяйству. Мысленно злорадно улыбнулась.

— Кто у вас главный? Вы бригадир? Замечательно! Вот вам лист бумаги, перепишите всех, кто мужественно спасал жизнь господина Лесьяра. Зачем? Как зачем?! Нортмонд должен знать своих героев в лицо и пофамильно. Премии не обещаю, но грамота точно будет. Может, даже пару выходных на работе дадут…

Любители прыгать в сугробы возликовали. Бригадир выхватил у меня лист бумаги с такой поспешностью, словно предложение имело ограниченный по времени характер и вот-вот могло быть аннулировано.

Воспользовавшись моментом, я быстро-быстро накинула пальто и достала рукавицы.

— Теть Мура, выручайте! — призвала я на помощь подкрепление в виде уборщицы и ее неизменной швабры.

Вместе мы схватили ключи от хозяйственного сарайчика и выскочили из больницы.

Лесорубы не знали, во что вляпались. Лесорубы смеялись, толкались в дверях и вовсю гоготали над случившимся. Лесорубы не ведали, что я уже зависла прямо над ними, аки карающий меч.

— Стоять. Бояться. Руки вверх! — скомандовала я с козырька крылечка.

Бородачи среагировали на командный тон, застыли и дружно вскинули руки. Прежде, чем до опешившего сознания дошло, что происходит, Яз промчался над толпой и раздал всем инвентарь.

— Это чего такое? — растерялись мужики.

— Это лопаты, — снисходительно глянула я на них с высоты крыши над крылечком. — Снег чистить.

— Где чистить? — тупо повторил один из спасателей.

— От крыльца и до обеда, — “обрадовала” я добровольцев и ткнула в кровавую полосу, тянувшуюся в снегу от дверей до баррикады. — Надо убрать следы, чтобы никто из горожан не узнал, что вы здесь были.

— Но… А как же… — попытался было возмутиться рослый детина, в руках у которого рабочий инструмент казался детской лопаткой, изъятой из песочницы.

— Разговорчики! — рявкнула я, вытаскивая в качестве аргумента внушительного вида спринцовку. — Кто придет к трудовому финишу последним, тот получит бесплатную оздоровительную клизму. Всем все ясно? Делаем!

Мужики переглянулись, неуверенно посмотрели на бригадира, но я перехватила инициативу и не дала восторжествовать духу возмущения.