Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 89 – Джози Силвер

— Ты завела одноухого мопса, – нарочито медленно говорит он, будто увидел самое несуразное существо на планете.

Он не любитель собак. Впрочем, он не любитель никаких животных, если только это не корова средней прожарки, поданная с бокалом приличного шираза, и не норка на его винтажной папахе. Его гламурный мир не создан для домашних питомцев, ведь в центре внимания всегда должен быть Лео. Наверное, Викки и Никки – самое близкое подобие.

— У него два уха, и он прекрасно слышит, – бурчу я, распахивая дверь.

Лестат вылетает на тротуар, как шерстяной шар для боулинга, и принимается обнюхивать дорогие мокасины Скарборо с тем интересом, за которым обычно следует задранная лапа. Выскочив из Бабы, я отпихиваю его в сторону и, подняв глаза на возвышающихся надо мной мужчин, мысленно записываю: попросить Марину научить меня носить высокие каблуки и при этом не выглядеть ребенком в маминой обуви. У меня есть только одна пара туфель, и я никогда не выходила в ней из дома, но будь они сейчас на ногах, я прошагала бы мимо этих мужчин, как роковая леди, а не тащилась бы за ними к дому с развязанным шнурком, как нашкодившая школьница. Лестат не улучшает положения. Ему все страшно любопытно, и он мчится вперед, подобно маленькому целеустремленному быку, то и дело помечая территорию.

— Можете оставить его в фургоне? – поворачивается ко мне Скарборо, когда мы подходим к дому.

— Собаки умирают от перегрева в машинах. – Я смотрю на него испепеляюще с выражением «Все об этом знают», и он закрывает рот.

У двери Лео фыркает на Лестата и предпринимает последнюю попытку:

— Можешь хотя бы посадить его на поводок и привязать снаружи?

Надеюсь, Лестат не услышал.

— Он обижается на слово «поводок». – Последнее слово я произношу одними губами.

Так и есть. В наборе для переезда, который прилагался к Лестату, была анкета питомца, где американский Том Джонс написал: «Ну уж нет!» – рядом с вопросом, приучен ли пес к поводку. Я не отнеслась к этому серьезно и купила поводок: по телевизору постоянно показывают собак, которые с ума сходят от счастья при одном упоминании о прогулке. Но только не этот пес. Лестат в самом деле сошел с ума, но не от счастья, а от чистой неподдельной ярости. Он не против прогуляться время от времени, если погода хорошая, но строго на равных: просто два приятеля решили подышать свежим воздухом и подумать о своем.

— Он успокоится, когда войдет, – говорю я. – Просто волнуется от всего нового.

Вздохнув, Лео проворачивает в замке ключ и открывает дверь, и до нас тут же доносятся приглушенные крики.

— Сколько они уже там сидят? – хмуро спрашивает он Скарборо, бросает ключ на столик и спешит к лестнице.

Лео больше похож на врача, приехавшего по экстренному вызову, чем на охотника за привидениями, и на секунду меня поражают две вещи: во-первых, на нем винтажная футболка с Боуи, которую я ему подарила, и, во-вторых, несмотря на наши разногласия, он все же чертовски привлекательный мужчина. Есть у него какой-то мрачный шарм, и пусть он слишком увлекается подводкой для глаз, ему не составит труда повесить полку или починить розетку. Он мог бы собрать комод с одной отверткой и проклятиями, но я не доверила бы ему построить домик на дереве для моих детей. Когда у меня будут дети. Или деревья. В какой-то момент наших отношений я задумывалась, станет ли он отцом моих детей, заведем ли мы сад и будем ли ложиться в одну кровать в конце каждого дня… Боже правый! И все эти мысли – из-за того, как он бросил ключи на столик в прихожей и повел себя как настоящий взрослый? Когда мы закроем это дело, мне придется серьезно с собой поговорить. Сначала целовалась с Флетчером Ганном, теперь мечтаю о семье с Лео Дарком.