Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 43 – Джози Силвер

— Я думал, в каннеллони кладут мясо.

Марина смотрит на меня так, как будто задумала убийство.

— Прости его, он молод и неопытен, – шепчу я и прикладываю руку к сердцу, пытаясь выпросить пощады.

— Ему повезло, что за него заступаетесь вы, миледи. – Ее рычащий шепот сочится угрозой.

— Начинается передача Лео Дарка, – объявляет Арти.

Он осторожно несет наш горячий кофе и свой чай в кружке с надписью: «Я люблю своего питона». Ручка у нее в виде змеи, которая обвивается вокруг чашки и приподнимается над краем, почти тыча в глаз, когда пьешь. Наверное, Арти правда любит своего питона, раз готов рисковать сетчаткой всякий раз, когда пьет чай.

Мы все подаемся к телевизору: я – за своим столом, Марина – за тем, что с понедельника будет делить с Глендой Джексон, Арти – из кресла с подголовником, где я дремала, когда меня навестил его отец. Возможно, когда-нибудь я расскажу Арти подробности той встречи, но не раньше, чем ему правда понадобится.

— Господи, только взгляните на него! – усмехается Марина, когда на экране появляется дом Скарборо, а Лео с театральной удалью врывается в кадр. – Что за мужчины носят сапоги до колен?

— Может, это костюм для телевидения? – предполагаю я, пытаясь подыскать логическое объяснение ковбойскому наряду на человеке, который явно не едет верхом на лошади.

— Тан Франс^[8] не одобрил бы, – говорит Арти и запихивает в рот канноли.

Мне прямо хочется выяснить, что еще он знает про Тана Франса, но я отвлекаюсь на порцию канноли, где написано мое имя. Не знаю, как нонна это делает, но ее канноли во главе моего списка божественной еды. Вообще, большинство пунктов там – шедевры нонны, но канноли определенно в тройке лучших.

— Специально для тебя она обмакнула трубочки в шоколад, – сообщает Марина, наблюдая, как я закрываю глаза и впиваюсь зубами в десерт.

— Можно я перееду к тебе жить? – бормочу я, наслаждаясь хрустящей, сдобренной корицей трубочкой со сливочно-сладкой начинкой.

Где-то там чувствуется нотка апельсина, а шоколад превращает десерт из восхитительного в бомбический.

— Ты и так практически у нас живешь.

Известное дело, ведь бо́льшую часть детства мы с Мариной провели в гостях друг у друга, и сейчас я этому особенно рада, потому что только шоколадные канноли нонны удерживают меня от того, чтобы вскочить на ноги и врезать кулаком в экран, где Лео разглагольствует о своих сенсационных открытиях в Скарборо-хаусе.

— Да зайди ты уже в дом! – Марина швыряет в экран пластиковую точилку, и та отскакивает от искусно подсвеченного носа Лео. – О, а это приятно! Попробуй. Как кидать бумажные шарики в мусорку и бонусом получить шанс заехать Дарку в глаз.

— Веди себя прилично, – упрекаю я подругу.

Та пожимает плечами, явно ни о чем не жалея, и мы смотрим, как Лео идет по коридору Скарборо-хауса в ту комнату, где пару дней назад сидели мы.

— Как видите… – шепчет Лео в микрофон, словно натуралист, подходящий к колонии редких бабуинов.

Съемки сделаны в стиле «Ведьмы из Блэр», наверное, чтобы создать пугающую атмосферу; освещение явно приглушили специально, ведь мы-то знаем, что гостиную заливает естественный свет из французских дверей.

— Вы помните, чтобы там были доспехи? – хмурится Арти, разглядывая экран.

— Не замечала, – бормочу я, слушая из уст Лео историю дома, которую мы раскопали в первые пять минут исследований.