Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 12 – Джози Силвер

— Забыла пончики.

На часах без двух минут девять. Я потрясенно пялюсь на Марину, затем роняю голову на стол:

— Мы обречены.

Рассмеявшись, подруга достает из своей огромной сумки красивую винтажную жестяную банку от печенья «Амаретти Вирджиния».

— Это сойдет? Нонна^[4] испекла сегодня утром специально для тебя.

— Твоя бабушка мне дороже своей собственной! – радостно ахаю я. – Дайси видит булки разве что на занятиях по фитнесу.

Я снимаю крышку с блестящей салатово-золотой жестянки и гляжу на сияющее чудо – булочки с глазурью от нонны Малоне. Вдыхаю пьянящий сладостный аромат:

— Лимонные?

— Лимончелловые бабы.

Офис наполняется божественными ароматами, которыми давно пропитаны кирпичи и штукатурка в доме Марины – сладкими и успокаивающими. Но не слишком ли рано закидываться сахаром в девять утра? Марина решает за меня, закрывает банку и отодвигает ее на безопасное расстояние. Подруге хорошо известно: когда дело касается сладкого, у меня совсем нет тормозов. Я могу с удовольствием умять целую коробку лимончелло-баб, а к полудню стечь под стол сладкой лужей.

— Есть новости от Малыша Арта?

— Пока нет, – качаю головой я. – Хотя прошло всего два дня, если не считать выходных.

— Честно говоря, письмо, наверное, его напугало. Если у парня есть хоть капля здравого смысла, он забьется в чулан под лестницей, – улыбается Марина и падает в кресло, уже, к счастью, очищенное от пыли.

Она явилась на работу в черных обтягивающих джинсах и черной блузке в горошек, темные кудри свободно спадают на плечи. Я смотрю на себя: узкие джинсы индиго и тельняшка с длинными рукавами. В последний момент я повязала на шею красный шелковый шарф, и, по секрету, я считаю, что от нас так и прет беззаботностью парижан. Единственное существенное различие в наших образах – обувь: Марина надела свои любимые туфли на высоченных шпильках, а я – свои не менее любимые балетки. Мой шкаф забит ими и кедами «Конверс», которые радуют меня не меньше, чем других женщин – драгоценности.

— Не такое уж оно пугающее, это письмо.

Порой мне сложно правильно определить уровень сумасбродства: мое представление о необычном искажено генами Биттерсвитов.

Марина строит гримасу со значением: «Да, это, наверное, самое чудно́е письмо из всех, что когда-либо получали в Чапелвике».

— Ну, ты-то здесь работаешь, а ты нормальная, – замечаю я, хотя на самом деле Марина не такая уж и обычная. Она не отвечает, и я раздумываю, наморщив лоб. – Гленда! – выкрикиваю, едва сдерживаясь, чтобы не вскинуть кулаки в воздух. – Гленда нормальная!

— Гленда – реальная Чудо-женщина. – В смехе Марины сквозит сарказм. – Не удивлюсь, если под деловым костюмом от-кутюр она носит трусы поверх колготок.

У Гленды Джексон еще одна особенность: она горячая бизнес-леди. Нам приходится держать ее подальше от мужчин со слабым сердцем, чтобы она не сразила их наповал и не заработала «Неугомонным духам» репутацию заведения, которое привлекает клиентов самым прямолинейным способом.

В дверь стучат легко, как перышком, но мы обе подпрыгиваем.

— Божечки! Надеюсь, это не Гленда! Если она меня слышала, откусит мне голову, – шепчет Марина.

— Вряд ли. Она начнет только на следующей неделе. Я попросила бабушку дать нам отсрочку, хотя бы притвориться, что у нас все под контролем.