Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 55 – Ирина Ульяненко

— Мы ненадолго, — сказала Адель.

Они остались до вечера.

Сверху доносились голоса, шум машины, смех. Потом обе спустились на кухню с вопросом, нет ли у нас чего-нибудь поесть.

Сергей посмотрел на часы.

— А вы обедали?

Девушки переглянулись.

Он молча достал ещё две тарелки.

Лида рассказывала о покупательнице, которая трижды меняла решение насчёт длины штор. Адель слушала и вдруг вставила замечание, от которого Лида расхохоталась.

Я не сразу поняла, почему этот вечер так меня успокоил.

Потом заметила: Адель не смотрела на дверь маленькой комнаты. Не прислушивалась к шагам в коридоре. Она была занята разговором, в котором я знала далеко не всех людей.

Николя появился спустя несколько дней.

Привёз письма и небольшой свёрток.

— Жанна велела передать лично, — сказал он Адели.

Внутри лежали два аккуратно сшитых мешочка для мелочей. На одном были вышиты её инициалы, второй оставался без вышивки.

Короткая записка поясняла:

«Второй можешь отдать своей подруге. Я не знаю, как правильно написать её имя».

Адель прижала записку к губам.

Потом развернула письмо.

У Жанны уже был март 1897 года.

Она писала, что снова понемногу помогает в магазине, хотя Анри сердится, когда застаёт её возле высоких полок. Что купила неудачные яблоки и сварила из них варенье. Что новая тёплая кофта очень удобная, но соседка замучила вопросами о том, где удалось приобрести такую вещь.

В конце спрашивала, закончила ли Адель блузку.

Мать так и не увидела её готовой.

— Нужно сфотографироваться, — сказала Адель.

— Помогу, — ответила я.

Она положила письмо на стол и взялась за следующее.

От младшей.

Читала она долго.

Не потому, что письмо было большим. Просто всё время возвращалась к началу.

Я не мешала.

Николя разговаривал с Сергеем. Рассказывал о дороге, о погоде, о каких-то хлопотах Элеоноры. Наконец ушёл в маленькую комнату, услышав зов из своего времени.

Только после этого Адель подошла ко мне.

— Она хочет уехать учиться.

— Куда?

— К портнихе, у которой когда-то заказывала платья одна из маминых знакомых. В другом городе. Сначала на несколько месяцев.

Она протянула лист.

Младшая Адель писала взволнованно, перескакивая с одного на другое. У портнихи было много работы, и ей требовалась помощница. Жанна уже написала знакомой. Анри попросил сначала выяснить, где дочь будет жить и сколько всё обойдётся.

Последняя часть письма была приписана другими чернилами:

«Мама сказала, что поедет со мной в первый раз, если будет достаточно сил. А папа велел научиться считать расходы прежде, чем я стану самостоятельной. Вчера я ошиблась в сложении, и теперь он ужасно доволен собой».

Я улыбнулась.

Адель — нет.

— Ты не рада?

— Рада.

Она села рядом.

— Только я этого не помню.

Я посмотрела на неё.

— Совсем?

— Совсем. В ту весну я почти не выходила из дома без дела. Папа работал внизу, я наверху разбирала мамины вещи. Потом спускалась ему помогать.

Она указала на письмо.

— А она собирается учиться. С мамой. Они обсуждают дорогу, комнату, деньги.

Я не услышала в её голосе зависти. Скорее удивление: девушка помнила ту же лавку, ту же комнату, а собиралась прожить эту весну совсем иначе.

— Может быть, новое воспоминание ещё появится, — сказала я.

— Может быть.

Адель сложила лист, но через минуту снова развернула.