Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 36 – Ирина Ульяненко

— Раньше вы этого не видели?

Я покачала головой.

— Вы привезли тогда другие бумаги. Про Валье.

— Здесь отец большей частью записывал вопросы. Я не понял, к чему этот лист относится.

Внизу было приписано:

«В рассказе много бытовых подробностей. Женщина напугана. Ничего не просит».

Марта прочитала и тихо рассмеялась.

— Кроме объяснений.

⁂

Мартин сложил лист.

— Я иногда злился на него из-за этих папок. Он мог весь вечер просидеть над одной датой. Я приезжал, хотел поговорить, а он начинал рассказывать, что нашёл.

Марта слушала внимательно.

— Он любил вас, — сказала она.

Мартин поднял голову.

— Он о вас говорил. Показывал фотографию. Я запомнила, потому что сама всё время рассказывала про сына.

Мартин взял один из снимков.

Провёл пальцем по белой кайме.

Мы с Сергеем отошли к дому, оставив их разговаривать.

⁂

На кухне Сергей открыл окно.

Из сада доносились голоса. Марта что-то вспоминала, Мартин уточнял, потом они оба смеялись.

Я оперлась ладонями о подоконник.

— Если бы она тогда не приехала…

Сергей повернулся ко мне.

Я не закончила.

Мы не могли знать, что было бы. Может, отец Мартина всё равно нашёл бы старые бумаги. Может, мы сами добрались бы до свидетельства Валье.

Но теперь я видела человека, который стоял за этими копиями и пометками.

Он не был уверен.

Всё равно поехал в архив.

— Надо добавить её рассказ к его записям, — сказала я.

— Добавим.

Я посмотрела на Сергея.

— И написать, что именно мы благодаря ему узнали.

Он кивнул.

⁂

Перед отъездом Марта попросила ещё раз заглянуть в комнату с верстаком.

Я пошла с ней.

Она постояла у порога, посмотрела на Тимову записку.

— Теперь хоть слова ясные, — сказала она. — А я тогда написала целую страницу. Про сон, про даты. Наверное, начинать надо было проще.

— Как?

Марта подумала.

— «Если вам страшно, здесь можно попросить помощи».

Я принесла карандаш.

Она добавила эту строчку на свободном месте, стараясь не задеть детские буквы.

Потом положила листок обратно.

У калитки её ждал сын.

— Мам, поедем? Скоро стемнеет.

— Иду.

Марта взяла меня под руку, и мы медленно прошли по дорожке.

На этот раз она точно знала, куда вернётся вечером.

В начале октября я нашла в коридоре туфлю.

Маленькую, обтянутую светлой тканью, с узким каблуком и потемневшей пряжкой. Она лежала возле стены, будто кто-то сбросил её на ходу.

Я нагнулась, подняла — и услышала шаги в столовой.

У портрета Элеоноры стояла девушка.

Она держалась одной рукой за спинку стула. Вторая туфля ещё оставалась на ноге. Подол длинного платья был мокрым и испачканным землёй.

Девушка смотрела на портрет.

— Где она?

Я остановилась в дверях.

— Элеонора?

Она резко повернулась.

Глаза покрасневшие, на щеке след от высохшей слезы. В волосах запуталась тонкая веточка.

— Да.

— Сейчас её здесь нет.

— Но это её дом.

Я осторожно поставила туфлю на пол.

— Меня зовут Катя. А вас?

Девушка посмотрела на мою одежду, на лампу над столом, на розетку возле плинтуса.

Её пальцы сильнее сжали спинку стула.

— Что вы сделали с домом?

⁂

Сергей был в магазине.

Я позвонила ему, попросила вернуться и осталась с девушкой в столовой.

Она назвала себя Аделью.

Ей было двадцать три года. Шёл, по её словам, тысяча девятьсот второй год.

Я принесла полотенце и поставила рядом со стулом пару домашних тапочек.