Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 31 – Ирина Ульяненко

На обороте рукой хранительницы были записаны день и время занятия.

Обычная дата нашего года.

Я положила открытку возле телефона, чтобы утром напомнить ему.

Сергей вошёл из сада и закрыл

дверь.

— Всё убрали?

— Кажется.

Он поставил на подоконник маленькое блюдце.

На нём лежала забытая девочкой деревянная стружка.

— Выбросить?

— Пусть до завтра полежит. Может, спросит.

Он кивнул.

Я выключила свет над столом.

В коридоре оставалась гореть лампа — та самая, при которой мы встречали Тима. Дальше были две закрытые двери, диван, верстак и наши тетради.

Я прошла мимо них в спальню.

Утром Леону нужно было возвращаться к работе.

А нам с Сергеем — наконец закончить ремонт крана.

Кран мы починили в четверг.

В пятницу утром я ещё по привычке прислушивалась, не капает ли вода, когда услышала в коридоре незнакомый голос:

— Простите… Здесь кто-нибудь есть?

Я выглянула из кухни.

У двери комнаты с верстаком стояла женщина. На ней были джинсы, светлая рубашка с подвёрнутыми рукавами и рабочий фартук. Волосы стянуты резинкой. Большой палец левой руки заклеен пластырем.

В руках она держала Тимову записку.

— Вы знаете этого мальчика?

Я поставила чашку на стол.

— Знаю.

— Он правда вернулся?

— Да.

Она закрыла глаза и прислонилась плечом к косяку.

Я подошла, остановилась в нескольких шагах.

— Меня зовут Катя.

Женщина посмотрела на меня.

— Марта.

— Пройдёмте на кухню, Марта.

— Я не понимаю, как сюда попала.

— Расскажете. Хотите сесть?

Она кивнула и пошла за мной, всё ещё держа листок двумя руками.

⁂

Сергей вышел из сада с корзинкой яблок.

Остановился на пороге, посмотрел на незнакомую женщину, потом на меня.

— У нас гостья, — сказала я.

Он поставил корзинку.

— Здравствуйте.

Марта поздоровалась, но её взгляд уже вернулся к кухонному окну.

— Это совсем другой дом.

— Вы проснулись возле верстака? — спросила я.

— На нём. Я прилегла на минуту. У нас в мастерской больше негде.

Она говорила быстро, словно старалась восстановить события, пока они ещё не рассыпались окончательно.

В мастерской заканчивали большой заказ. Марта помогала мужу: шлифовала дверцы, убирала, отвозила мелкие детали. Накануне почти не спала. Утром муж ушёл за фурнитурой, а она решила немного полежать.

— Под голову куртку положила. Ещё подумала, что опять вся будет в пыли.

Я подвинула ей воду.

Она взяла стакан.

— А потом открыла глаза — потолок другой. Вокруг полки. И эта бумага.

Марта разгладила Тимову записку на столе.

— Я сначала решила, что муж разыгрывает. Но верстак наш. На ножке железная полоска. Её ещё до нас прикрутили.

Сергей сел.

— Какой сейчас год? — спросил он.

Она посмотрела на него настороженно.

— Тысяча девятьсот девяносто восьмой.

На кухне стало тихо.

Марта перевела взгляд на меня.

— Да?

Я взяла со стола свой телефон, включила экран и положила перед ней.

Она прочитала дату. Потом наклонилась ближе.

— Это какая-то настройка?

— Сейчас две тысячи сорок восьмой год, — сказала я.

Она медленно отодвинула телефон.

— Нет.

Мы не стали спорить.

⁂

Ей было тридцать пять лет.

Сыну — девять.

Он только начал учебный год и накануне потерял сменную обувь. Марта ругалась, потом они вместе нашли пакет под скамейкой в раздевалке.

Она рассказала нам об этом неожиданно, посреди разговора о верстаке.