Книга Дом на перекрёстке Времён. Мастер, страница 17 – Ирина Ульяненко

Мальчик прижал к груди мамино письмо, закрыл глаза и лежал так старательно, что Леон через несколько минут сказал:

— Можно повернуться, если неудобно.

— А так не испорчу?

— Нет.

Тим повернулся на бок.

Уснул он только к вечеру.

Леон просидел возле него до темноты. Слушал дыхание, следил за лицом, вздрагивал, когда мальчик шевелился.

Потом Тим открыл глаза. Посмотрел на окно, на Леона, на одеяло.

— Не получилось?

Леон сел рядом.

— Пока нет.

Мальчик отвернулся к спинке.

— Я всё правильно делал.

— Знаю.

— Я про маму думал.

Леон положил ладонь на край сиденья, не касаясь мальчика.

Тим долго молчал. Потом спросил:

— Может, ты сделал что-нибудь не так?

Леон посмотрел на свои руки. На зажившую царапину, на затвердевшую кожу возле пальцев.

— Может, — ответил он.

Он не смог сказать ребёнку, что боялся этого с самого первого дня.

Ночью Леон снова осмотрел диван.

Провёл рукой под рамой, проверил крепления. Раскрыл блокнот. Долго сравнивал рисунки с тем, что стояло перед ним.

Валье нашёл его сидящим на полу.

— Что случилось?

— Он не вернулся.

Хозяин постоял рядом.

— Вы говорили, что у вас это тоже происходило не каждый раз.

— Говорил.

— Тогда почему сейчас решили, что всё кончено?

Леон закрыл блокнот.

Он потом признался мне: больше всего ему хотелось услышать какой-нибудь точный ответ. Что нужно передвинуть диван к другой стене. Дождаться дождя. Погасить свет. Сделать что-нибудь, после чего всё обязательно получится.

Но Валье ничего такого не знал.

Он мог только поставить рядом второй стул.

Следующий день они провели в саду.

Леон заставил себя отойти от дивана. Тим сначала не хотел, потом взял дощечку с рисунком кота.

Они сидели в тени яблони.

— Твоя дочка поймёт, что это кот? — спросил мальчик.

— Конечно.

— Тут лапа не очень.

— Хорошая лапа.

— Ты просто так говоришь.

Леон взял дощечку, внимательно посмотрел.

— Вот здесь можно чуть стереть.

Тим исправил рисунок.

Вечером они вернулись в комнату вместе. Леон принёс свою сумку, которую держал собранной с того дня, как закончили диван, и положил у подлокотника.

Тим устроился рядом.

Никто не просил его засыпать.

Они читали мамино письмо. Потом Леон рассказал, как его дочь училась кататься на велосипеде и требовала отпустить руль, а когда он отпускал — возмущалась.

Тим засмеялся.

— Я тоже так делал.

— Значит, это у всех.

Мальчик положил голову на подушку.

Через некоторое время попросил:

— Ты сегодня тут останься.

Леон снял ботинки и устроился полулёжа у другого подлокотника. Письмо Асе держал в руке.

Валье заглянул в дверь, увидел, что они затихли, и придвинул себе стул.

У нас было около пяти утра, когда я услышала стук.

Негромкий. Два удара, потом пауза.

Я сразу села в кровати.

Сергей уже вставал.

В коридоре горел ночник. Дверь маленькой комнаты была прикрыта. Незадолго до этого я уговорила Асю прилечь, а Марина ушла умываться.

Я подошла первой.

За дверью что-то шевельнулось.

— Откройте, пожалуйста.

Детский голос.

Я взялась за ручку и не сразу смогла её повернуть — пальцы не слушались.

Тим стоял босиком на пороге.

В чужой длинной рубашке, с растрёпанными волосами. В одной руке держал небольшую дощечку.

Он посмотрел на меня.

— Тут мама?

Я не успела ответить.

Марина появилась из ванной с полотенцем в руках. Остановилась.