Книга Настоящий мужчина для разведёнки с ребёнком, страница 27 – Мия Грэй

— Я не он, — сказал Александр тихо. — Я не ваш муж. Я не Ричард. И я не собираюсь делать вам больно. Я не знаю, что будет дальше, но я знаю одно: я не хочу просто провести с вами ночь и забыть. Я хочу быть рядом. С вами. С Ноа. Столько, сколько вы позволите.

Эмилия закрыла глаза, чувствуя, как по щеке катится слеза. Она ненавидела себя за эту слабость, ненавидела за то, что позволяет ему видеть её такой — растерянной, уязвимой, испуганной. Но что-то внутри неё уже не могло сопротивляться. Что-то внутри неё уже тянулось к нему, как цветок к солнцу.

— Почему вы не уходите? — спросила она, не открывая глаз. — Любой другой на вашем месте давно бы ушёл.

— Потому что я не любой другой. — Александр поднял руку и осторожно, словно боясь её спугнуть, коснулся её щеки. — Я тот, кто не привык отступать. Даже когда мне страшно.

Эмилия открыла глаза и встретила его взгляд. И в этот момент всё, что она сдерживала — страх, сомнения, желание, — рухнуло, как плотина. Она подалась вперёд, сама не понимая, что делает, и через секунду его губы были на её губах — сначала осторожно, почти невесомо, затем настойчивее. Она почувствовала, как его руки обнимают её за талию, как он притягивает её к себе, словно боится, что она исчезнет. Это было не похоже ни на что, что она испытывала раньше: не грубость Ричарда, не пустые обещания, не вежливое отстранение. Это было тепло, которое она так долго искала, и, когда он наконец отстранился, чтобы перевести дыхание, Эмилия поняла, что не хочет, чтобы это заканчивалось.

— Это было… — начал Александр, но она перебила его:

— Не говорите ничего. Пожалуйста. Просто… не надо слов.

Он кивнул, и они стояли так, обнявшись, посреди бытовки с разбросанными бумагами и горящей настольной лампой, и в этом моменте было что-то настолько хрупкое и настоящее, что Эмилия впервые за много лет позволила себе поверить: может быть, счастье возможно. Может быть, она заслуживает того, чтобы её любили. Может быть, этот мужчина — не очередная ошибка, а то самое, чего она так долго ждала.

Но где-то глубоко внутри уже шевелился червячок сомнения. Слишком хорошо. Слишком быстро. Слишком идеально. И она знала — рано или поздно прошлое напомнит о себе. Вопрос только в том, когда.

Ночь после поцелуя была похожа на сон, который Эмилия боялась спугнуть. Они не говорили о том, что произошло, — просто закончили смету, собрали бумаги и вышли на улицу, где холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя и одновременно обостряя все чувства. Александр предложил отвезти её домой, и она согласилась, хотя знала, что это ничего не значит. Или, наоборот, значит слишком много.

В машине они молчали, но это молчание было другим — не напряжённым, не выжидающим, а наполненным чем-то, что не требовало слов. Александр вёл медленно, словно продлевая дорогу, и Эмилия ловила себя на том, что не хочет, чтобы они приезжали. Когда машина остановилась у её подъезда, он вышел первым, открыл ей дверцу и проводил до крыльца.

— Я не буду спрашивать, что это было, — сказал он тихо. — Но я хочу, чтобы вы знали: для меня это не просто.

— Для меня тоже, — ответила Эмилия, и её голос дрогнул.

Он кивнул, словно этого было достаточно, и ушёл. А она стояла на крыльце, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё переворачивается от страха и надежды.