Книга Пожалеешь, что предал, страница 28 – Лу Берри

И ради кого я её потерял?

Ради женщины, которая готова выбирать свадебное платье, пока я жду дня, когда мне скажут, какие останки принадлежат моей дочери?

Меня затошнило.

Я больше не видел собой привлекательную женщину. Я видел чудовище, готовое плясать на чужих костях.

Ей было плевать на всех, кроме себя. Ей было плевать на мою боль, на моё горе.

Она так и не поняла, что когда я говорил об ошибке — я имел в виду её.

— Анжела…

Я уже знал, что сейчас скажу.

Никакой свадьбы не будет.

Ни через месяц, ни после рождения ребёнка, ни когда-нибудь потом.

Я не хотел на ней жениться.

Больше того — я вообще не хотел видеть её рядом.

Мне не нужно было будущее с Анжелой.

Я хотел прошлое.

Хотел невозможного — вернуться туда, где Аля ещё жива, Аглая смеётся, а я ещё не успел своими руками уничтожить всё, что действительно имело значение.

— Анжела, никакой…

Дверь кабинета неожиданно распахнулась.

На пороге появилась моя секретарша.

Я раздражённо посмотрел на нее, собираясь высказать всё, что думаю о привычке входить без приглашения, но слова застряли на языке.

Лицо у неё было странное.

Растерянное и почему-то встревоженное.

— Пётр Вадимович, — произнесла она неуверенно. — К вам пришёл юрист Александр Тарлецкий.

Я нахмурился. Это имя мне ни о чем не говорило.

— Я никого не приглашал, — отрезал я.

— Всё верно. Не приглашали.

Мужской голос прозвучал из приёмной.

Секретарша растерянно обернулась, а мимо неё в кабинет уже шагнул незнакомый мужчина лет сорока в безупречном тёмном костюме, с кожаной папкой в руке.

Он остановился возле моего стола и спокойно посмотрел на меня.

— Меня прислала ваша жена, чтобы обсудить мирное соглашение по разделу имущества.

Наверно, я просто не понял смысл слов.

Мозг услышал каждое из них по отдельности, но категорически отказывался складывать это все в осмысленное предложение.

Ваша жена.

Прислала.

Раздел имущества.

Я медленно поднялся из кресла.

— Что?

Мужчина невозмутимо выдержал мой взгляд.

— Я представляю интересы вашей супруги.

Я смотрел на него, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Потом вдруг подумал, что это какая-то чудовищная ошибка.

Или идиотская шутка.

Злая издевка.

Черт знает, что из этого вообще хуже.

— Это шутка такая? — выдавил я наконец. — Моя жена погибла две недели назад.

В кабинете стало так тихо, что я слышал биение собственного сердца.

Даже Анжела перестала шевелиться.

Александр Тарлецкий несколько секунд внимательно смотрел на меня, а затем совершенно невозмутимо вскинул брови.

— Странно, — заметил он. — Вчера утром была живее всех живых. Я лично с ней говорил.

Я перестал дышать.

Просто стоял, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на человека перед собой.

Словно издалека раздался голос Анжелы. Секретарша, кажется, тоже произнесла моё имя.

Я ничего не слышал.

В голове звучало только одно.

Жива.

Аля жива.

Как это возможно?!

Тарлецкий подошёл ближе, открыл свою папку, достал из неё несколько листов и спокойно положил их передо мной.

— Так что, Пётр Вадимович, — произнёс он деловым тоном, — обсудим наши дела?

— Значит, ты решила тут остаться?

Я сидела на крыльце и наблюдала, как Илья заканчивает возиться со старым столом, который много лет стоял во дворе крёстной. Тот давно покосился, ножки пришли в негодность, и крёстная уже собиралась отправить его на свалку, но Илья заявил, что выбросить всегда успеется.