Книга Свадьба бывшего, страница 57 – Ольга Слободская

Он ушёл. Мы остались вдвоём. Дождь стучал по окнам так, что казалось, будто кто-то бросает в стёкла горстями мелкий гравий.

— Как ты домой? — спросил Макс.

— Такси вызову.

Я достала телефон. Приложение долго думало, а потом сообщило, что свободных машин нет, повышенный спрос, ожидание от сорока минут. Я посмотрела в окно. Дождь не собирался кончаться никогда.

— Я тебя довезу, — сказал Макс.

— Не надо.

— Кать. Сорок минут. Охранник сейчас закроет. Ты будешь стоять под этим на крыльце?

Я посмотрела на охранника, который уже гремел ключами у входа и выразительно смотрел на нас. Я посмотрела на окно.

— До Ковалихи, — сказала я. — Миша у Зои Петровны.

Он ничего не сказал. Только на секунду задержал на мне взгляд, когда услышал «Ковалиха».

Мы добежали до машины под его курткой, которую он держал над нами обоими, как зонт, и куртка не помогла, мы промокли ещё сильнее. В машине было темно и сухо, пахло кожей и его новым одеколоном, и я села на пассажирское сиденье и сразу запотело стекло от того, что мы оба были мокрые и горячие от бега. Он включил печку и дворники, и дворники заметались по стеклу, не успевая.

Мы ехали медленно. По Верхне-Волжской, потом вниз, по Зеленскому съезду, где по брусчатке неслась вода, как горная река, потом по Рождественской, потом по Варварке вверх. Я смотрела в окно, на размытые огни, на пустые улицы, на редких людей под зонтами. Он смотрел на дорогу. Мы молчали. Радио было выключено. Слышно было только, как стучит дождь по крыше и как стонут дворники.

На Ковалиху он свернул сам, не спрашивая, куда поворачивать. Он знал эту улицу лучше меня, он прожил на ней четыре года.

Зоя Петровна жила в доме напротив. Я поняла это только сейчас, когда Макс остановился у тротуара, потому что дальше была лужа размером с бассейн. Напротив, через дорогу, наискосок, стояла его хрущёвка. Серая, мокрая, с облупленными балконами. Четвёртый этаж. Третье окно слева. Там сейчас горел свет, жёлтый, тёплый, и на подоконнике виднелся какой-то цветок в горшке. Там жил кто-то другой.

Я смотрела на это окно. Он смотрел на это окно. Двигатель работал, дворники ходили туда-сюда.

— Ты знала, что она тут живёт? — спросил он. — Зоя Петровна?

— Нет. Я тут ни разу у неё не была. Она сегодня адрес прислала.

— Смешно.

— Очень.

Я взялась за ручку двери. И не открыла.

— Ты мне скажешь когда-нибудь? — сказала я, глядя на окно на четвёртом этаже. — Почему ты ушёл?

Он не ответил.

— Ты написал «ты знаешь почему». Я не знаю, Макс. Я семь лет не знаю. Я перебрала всё. Что я не так сказала. Что не так сделала. Может, я тебе надоела. Может, ты правда встретил кого-то. Алина говорила, что ты встретил. Может, ты испугался. Мужики пугаются перед свадьбой, я это сто раз видела. Я перебрала все варианты, по ночам, по одному. И ни один не подходил.

— Ты знаешь, — сказал он глухо.

— Не знаю!

— Не ври хоть сейчас.

Я повернулась к нему. Он сидел, держась обеими руками за руль, и смотрел перед собой, в мокрое стекло, на котором дворники рисовали и тут же стирали полукруги.

— Я сидела у твоей двери, — сказала я. — Вон там. На четвёртом этаже. На ступеньке. Два часа. Я стучала. Я звонила. Я сидела и смотрела на банку из-под горошка с окурками на подоконнике. Соседка с собакой два раза прошла мимо и сказала, что тебя нет. А я знала, что ты есть. Твоя машина стояла у подъезда. Вот тут, где сейчас стоит твоя. Ты был там, Макс. Ты был за дверью. И не открыл. Ты хоть понимаешь, что это такое? Сидеть два часа и знать, что за дверью человек, который тебя любил три года, и он не открывает?