Книга Свадьба бывшего, страница 112 – Ольга Слободская

— А если я не заплачу?

Он посмотрел на меня. Улыбка медленно ушла с его лица.

— Тогда, — сказал он, — в пятницу вечером это видео будет в чате невест. Ну, в том, где про тебя отзыв написали. Восемь тысяч человек. И на паре сайтов, где такое любят. Ты там красивая, Кать. Ты там очень красивая. Двадцать шесть минут. Без халата.

Он сказал это спокойно, с ленцой, будто зачитывал условия договора. Я сидела и смотрела на него, и в голове у меня было пусто и звонко, как в пустой церкви.

— Ты понимаешь, что это вымогательство? — сказала я.

— Понимаю. — Он пожал плечами. — А ты понимаешь, что у тебя нет выбора?

Я посмотрела на часы на стене. Пять семнадцать. Он выключил телефон в пять ноль четыре. Тринадцать минут.

Тринадцать минут. А мы договорились на три. Где Макс?

— Мне надо подумать, — сказала я.

— Думай. До пятницы.

Он встал. Я тоже встала. Он посмотрел на меня через стол, и что-то в моём лице, наверное, его насторожило, потому что он нахмурился.

— Ты чего такая спокойная? — сказал он медленно.

— Я не спокойная.

— Спокойная. Как будто… — Он оглядел комнату снова, медленно, по кругу. Стол, шкаф, Борис, дверь подсобки. — Слушай. А ты точно одна?

Он сделал шаг к подсобке.

Я сказала:

— Точно.

Он сделал ещё шаг. Потом вдруг остановился и повернулся ко мне. И подошёл к столу. Быстро, в два шага, обошёл его и встал рядом со мной, близко, так близко, что я почувствовала запах его одеколона, сладкий, тяжёлый, и сигарет. И взял меня за запястье. Не сильно. Но так, что вырваться было нельзя.

— Слушай меня, — сказал он тихо. — Если ты меня пишешь… Если у тебя тут где-нибудь…

— Отпусти.

— Если ты меня пишешь, Кать, то я тебе обещаю, что видео будет в интернете не в пятницу, а сегодня. Через час. Ты понимаешь?

— Отпусти, — повторила я.

Он не отпустил. Он смотрел мне в глаза, и пальцы на моём запястье сжались сильнее. Четыре пальца. В ряд. На том же месте, на котором, наверное, будут синяки. Я подумала об этом с какой-то отстранённой ясностью, как думают о мелочах в моменты, когда происходит что-то большое. Четыре синяка. Опять.

Дверь подсобки распахнулась так, что ударилась о стену.

Зоя Петровна стояла на пороге в своём бордовом костюме со стрекозой, с красным огнетушителем в руках, наставленным на Ламова, как гранатомёт.

— Руки убрал от неё, — сказала она голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Голосом женщины, которая двадцать лет выставляла пьяных гостей из банкетного зала. — Быстро.

Ламов замер. Посмотрел на неё. На огнетушитель. Отпустил моё запястье.

— Коробки, — сказал он. — Ага.

— Сядь, — сказала Зоя Петровна. — Вон туда. На стул. И руки на колени.

Он не сел. Он стоял, переводя взгляд с неё на меня, и я видела, как у него в голове что-то быстро щёлкает. Потом он сделал шаг к двери.

Входная дверь открылась.

Макс спустился по четырём ступенькам одним прыжком, пригнувшись под притолокой, и остановился посреди комнаты. Он запыхался. Лицо у него было мокрое от пота, рубашка прилипла к спине. Он увидел меня у стола, Зою Петровну с огнетушителем, Ламова между нами.

Ламов посмотрел на него и сказал:

— О. Жених.

Макс не ответил. Он шагнул вперёд, взял Ламова за ворот футболки одной рукой, рывком, без всякого усилия, как берут мешок с цементом, и прижал к стене. Не ударил. Просто прижал, приподнял над полом, так, что Ламов встал на цыпочки и захрипел, и держал. Лицо у Макса было спокойное. Совершенно спокойное. Только складка между бровей, глубокая, как трещина в бетоне.