Книга Свадьба бывшего, страница 104 – Ольга Слободская

Тонкий конверт, с Анапой, я тоже положила туда. Миша никогда не был на море. Он поедет. Но не так.

Правило организатора номер двадцать один, которое я, кажется, только что придумала: если тебе предлагают деньги, чтобы ты ушла, значит, ты стоишь гораздо больше.

*До свадьбы 5 дней*

Юрист, которого нашёл Макс, позвонил мне в понедельник в восемь утра, когда я вела Мишу в летнюю группу. Его звали Олег Борисович, голос у него был спокойный, сухой и немного скучающий, как у человека, который за тридцать лет практики слышал всё и больше ничему не удивляется.

— Екатерина Сергеевна, мне Максим Викторович обрисовал ситуацию в общих чертах, — сказал он. — Опека. Анонимный звонок. Слушайте меня внимательно. Анонимные звонки в опеку бывают каждый день, у нас в городе сотни. Они обязаны проверить, это правда. Придут, посмотрят условия, поговорят с ребёнком. Если у ребёнка есть кровать, еда в холодильнике, одежда по сезону и он ходит в сад, они уйдут и напишут акт, что нарушений нет. Всё. Они не забирают детей из-за долгов матери и из-за того, что она берёт его с собой на работу. Они не забирают детей из-за сандалий, заклеенных скотчем. Вы меня слышите?

— Слышу.

— Если придут, вы их впускаете, вежливо, показываете холодильник и детскую. И звоните мне. Я приеду в течение часа и буду присутствовать. И ещё. Если кто-то звонит в опеку с заведомо ложной информацией, чтобы оказать давление, это может быть расценено как… ну, это отдельный разговор. Не сейчас. Сейчас вы просто не боитесь. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я. И почему-то перестала бояться. Совсем. Как будто кто-то выключил в голове сирену, которая выла со вчерашнего обеда.

Правило организатора номер двадцать два: когда не знаешь, что делать, найди того, кто знает. Это не слабость. Это делегирование. Так я объясняла себе, почему звоню флористу, а не собираю арку сама. Оказалось, с юристами то же самое.

Миша в садике сразу убежал к Тёме Соловьёву рассказывать про ледокол из «Лего» с вертолётной площадкой, и Тёма слушал с открытым ртом, а потом сказал, что у него тоже есть «Лего», но про пожарных, и это круче, потому что пожарные спасают людей, а ледоколы только лёд ломают. Миша возмутился и сказал, что ледоколы спасают полярников. Они стали спорить. Тамара Ивановна посмотрела на меня через их головы и сказала: «Екатерина Сергеевна, выпускной в субботу прошёл, а шарики вы так и не сдали». Я сказала, что сдам. Я забыла про выпускной. Миша пошёл на выпускной в субботу утром, с тётей Валей, пока я была в «Откосе» с подрядчиками. Я забыла про выпускной собственного сына. Тётя Валя прислала мне двадцать фотографий, где он стоит в белой рубашке с бабочкой, держа в руке диплом выпускника детского сада, и смотрит в камеру серьёзно, со складочкой. Я посмотрела их вчера ночью, все двадцать, и не смогла вспомнить, когда последний раз так долго смотрела на своего сына.

Зоя Петровна ждала меня у агентства в половине десятого, в своём бордовом костюме, со стрекозой на лацкане. Она сказала, что одна я никуда не пойду.

— Зоя Петровна, это клиника. Там врачи, администраторы, пациенты. Что она мне сделает?

— Не она, — сказала Зоя Петровна. — Ты. Ты ей что-нибудь сделаешь. А мне потом тебя из полиции вытаскивать. Я с тобой.