Книга Ценнее времени, страница 62 – Алисия Райт

Божечки, неужели лечение совсем ей не помогает?

— Галине Львовне хуже?

Мужчина обернулся на дверь спальни, и я видела, как дрогнули его плечи. Он извинился, не желая меня впускать, что было и понятно.

— Вы не знаете, где может быть Андрей? — быстро спросила я, пока дверь передо мной не закрылась. — Мне надо с ним поговорить…

Мужчина уже открыт рот, желая что-либо ответить, как вдруг из комнаты Андрея донеслось:

— Не о чем тебе говорить с Андреем! Уходи!

— Я… — голос дрогнул. Андрей? Что он…

— Уходи! — повторил он еще громче. Будто я с первого раза не слышала…

Лицо вмиг защипало и покраснело. Я с непониманием уставилась на мужчину перед собой, в надежде, что он прояснит ситуацию, но он только отвел взгляд.

— Света, я думаю, вам не стоит… — замялся он, кладя руку на дверной косяк.

— Я поняла, Денис Васильевич, — из последних сил выдавила из себя я, пока глаза не решили продемонстрировать слезы. — Извините, — тихо буркнула я напоследок и поспешила на выход.

На улице слезы полились сами собой. А я их уже не сдерживала.

Дурак! Дурак! Дурак!

Всю дорогу домой я повторяла эти слова и плакала. Чудовищное чувство несправедливости посеялось в груди. Мне было обидно. Досадно от того, как легко он решил перечеркнуть годы нашего общения такой ерундой, как внезапная встреча Толика на ярмарке. Да что тут вообще такого? Подумаешь, бумагу передала отцу. Вот же проблема! Дурак!

Ну и пошел он!

Больше вообще не приду. Не подойду, завидев на улице. И из мыслей искореню… Дурак!

День сменялся днем. Я уже потеряла счет, какой день я проживала без него. А Андрей так и не пришел… не извинился.

Я же каждую свободную минутку только и думала о нем. Вспоминала. Может, и старалась не думать, переключалась на общение с одногруппниками, на длительные разговоры с Танькой или слушала вечные жалобы Илонки на все подряд, но все равно, раз за разом, перед глазами вспыхивал его образ. Моего Андрея.

А потом, в один такой пустой день, когда я писала конспект, Илонка достала что-то из своей школьной сумки и помахала перед моим лицом.

— Не отвлекай, — отмахнулась я, желая поскорее закончить с подготовкой к завтрашним занятиям.

— Ну как хочешь, — сестра деланно вздохнула и спрятала бумажку обратно. — Между прочим твой Андрюшка передал.

Я выпрямилась и уставилась на Илонку.

— Андрей? Он приходил? Что говорил? Что?

— Да ничего. Передал тебе записку и все, — Илонка без энтузиазма начала собирать свои тетради. — Ну раз тебе не интересно…

— Отдай! — я бросилась к ней.

— А ты попроси!

— Илона! — повысила я голос в нетерпении. — Отдай письмо.

— Не письмо, а записку. Письма-то они в конверте, — нарочито медленно проговаривала она, удерживая бумагу на вытянутой руке. — А где волшебное слово?

— Илонка, пожалуйста!

Она протянула записку и я, развернув ее, принялась читать… Ноги подкосились, я села на кровать.

Я подняла глаза на сестру.

— Что это?

— Ну уж не знаю, — хмыкнула сестра. — У меня нет привычки читать чужие письма. Тем более, любовные. — она подалась ближе ко мне. — Любовные же? Что пишет?

— Что уезжает, и чтобы не искала его…

Я уставилась в текст, ища в нем новый смысл:

«Светка, я уезжаю далеко. Не ищи меня, забудь и будь счастлива. Прощай».

Нет, все так поняла, иного смысла в нем нет.