Книга Измени нас, страница 43 – Татьяна Михаль

— В те времена срок самой жизни был очень коротким, – парирую я. – Так что не сравнивай.

— Фак, Надя, ты иногда такая зануда, – фыркает она. – Ладно, не злись. Просто жить с классным парнем под одной крышей и не заниматься с ним сексом – это неправильно. А как же тренировка? Вот затащит Горячев тебя в свою постель, а ты что?

— А что я?

— А ты там ни черта не смыслишь! Вроде умная, а по факту наивняк! Член увидишь и в обморок свалишься. А так хоть будешь знать, как мужчина анатомически устроен и что с ним делать. Попрактикуешься.

Я густо краснею и мотаю головой.

— Ира! Боже… Я тебе всё рассказала не для того, чтобы слушать лекции на тему секса!

— Кхм… Замечательная тема, между прочим, – говорит она и сверкает на меня своей идеальной улыбкой. – Думаю, этот твой мачо сам предложит уроки соблазнения. Уверена, он не такой душный как ты.

— Я не душнила, – вздыхаю устало.

— Ты – великая мечтательница. Ты, чокнутая – в самом хорошем смысле слова. Ты можешь и, наверное, сделаешь такие вещи, на какие у многих не хватит ни ума, ни дерзости, ни фантазии. Мне иногда кажется, что ты выведешь какую-нибудь формулу, которая спасёт весь мир и сделает всех людей богатыми и счастливыми.

От слов подруги у меня замирает на мгновение сердце. Не знала и не думала, что она считает меня настолько гениальной.

— Ты слишком высокого обо мне мнения, – говорю озадачено. – Я не такая уж и умная.

— Поживём-увидим, – говорит она. И снова заводит ту же пластинку: – Так что, отдашь свою невинность крутому итальянскому парню?

Я издаю раздражённоё шипение и говорю:

— Не-е-ет, никогда в жизни. Моим первым парнем, надеюсь, единственным и на всю жизнь станет Алекс…

— Фу-у-у… – кривится она. – Как уныло. Никакой интриги, никакой страсти.

— Секс слишком сильно разрекламирован. Настоящая близость – она глубже. Это взгляд, слова, прикосновения… – говорю я, но тут же умолкаю.

Подруга издаёт храп, всем своим видом показывает, какая я скучная.

— Если ты заявишь эту хрень своему Алексу, то он бросит тебя сразу после первого траха. Ой, прости. После того, как лишит тебя девственности. И не криви свою хорошенькую моську, я тебе правду глаголю. Кто ещё скажет истину лучшей подруге? Внимай словам моим, глупая овца моя…

— Я тебя придушу, – обещаю ей.

— Ты просто ещё не пробовала член и не испытывала оргазм. Вот когда перейдёшь на новый уровень, тогда и поговорим, – произносит она с видом знатока. Потом подмигивает мне, улыбается до самых ушей и шёпотом добавляет: – Ко мне как раз скоро придёт обалденный чувак, с которым собираюсь предаться плотским утехам. Так что до завтра!

Зарываюсь лицом в подушку и стону в голос. Ирка только сомнений в душу внесла!

* * *

Остальные дни до вечеринки проходят, как ни странно абсолютно ровно и спокойно.

Романовская куда-то резко пропала и никто из её окружения не знает, куда, почему, и что у неё случилось.

Меня вообще не волнует её судьба, но уши я заткнуть не могу и потому невольно слышу слухи и сплетни.

Один раз спрашиваю у Майкла, имеет ли он какое-то отношение к исчезновению Анжелики, на что он просто пожимает плечами и ничего не отвечает. Мне бы задуматься, но потом решаю, что даже если и имеет, то лучше мне этого не знать.

Наверное, это подло, трусливо и некрасиво желать кому-то зла, но когда я возвращаюсь мыслями в тот день, в аудиторию, где трое мужиков по её просьбе хотели сделать со мной отвратительные вещи, то тут же в сердцах желаю этой дряни всех адских мук, да побольше.