Книга Измени нас, страница 21 – Татьяна Михаль

Глаза начинает щипать и по моей щеке скатывается слеза.

В горле вдруг образуется ком. А в груди начинает ворочаться колючая, горькая, но уже ставшая родною боль утраты.

Без лучика света, без моей мамы мне кажется, что я осталась одна в бесконечной беспроглядной тьме…

Майкл отходит от меня, и я тут же вбегаю в спальню, закрываю двери и дышу часто, рвано… Хочется закричать.

НАДЯ

Моё соглашение с Майклом мне снова кажется идиотской затеей.

И сейчас я чувствую себя дурой – позволила парню шариться в своих вещах и завела разговор о маме. Это так на меня не похоже. А ещё дала волю эмоциям.

Горестно качаю головой. Да что со мной такое?

Подхожу к зеркалу, поднимаю взгляд на своё отражение и… замираю.

Образ, созданный Неро простой, но… цепляющий, стильный.

— Ого, – произношу шёпотом, удивлённая тем, что у парня отменный вкус и имеется чувство стиля. Судя по его комментариям о моём гардеробе, у меня они напрочь отсутствуют.

Да, я выгляжу очаровательно, но идти в таком виде в универ? Да ни за что на свете! Это серьёзное заведение, а не клуб и не парк для прогулок. Пусть Романовская со своей сворой является на учёбу как на вечеринку. А у меня репутация. Я соблюдаю правила.

Иду в гостиную. Неро сидит на диване, сосредоточен на своём телефоне и строчит кому-то смс, да так быстро и яростно, что кажется, телефон сейчас возьмёт, да задымиться. Лицо у парня мрачное.

Прокашливаюсь, привлекая его внимание, и говорю:

— Согласна, ты круто придумал мне образ.

Провожу руками по телу, и он вдруг хмурится сильнее, но кивает со словами:

— Вот так и явишься завтра в уни…

— Нет! – тут же обрываю его и спокойнее добавляю: – Я учусь там, вообще-то. и у меня завтра семинар, потом доклад. Я буду выступать перед большой публикой на тему…

Теперь Неро перебивает меня:

— Значит, Горячев отменяется? – Он усмехается, когда я со стуком закрываю рот и складываю руки на груди.

— Можно и более прилично одеться, – произношу строгим тоном училки.

— Можно, – соглашается он, – но ты не привлечёшь его внимания. Поверь, огонёк, я знаю, о чём говорю. Сейчас хорошо видно твои ноги – они у тебя стройные и длинные. Грудь тоже на месте. Попку твою потрогать сразу хочется. А в тех твоих шмотках и понять нельзя, есть ли у тебя вообще какие-то формы или ты плоская как доска.

Я вспыхиваю от всех его слов разом, набираю в лёгкие воздуха и не успеваю ничего сказать, как Майкл снова произносит:

— Когда ты завтра пройдёшь мимо Горячева, скажешь ему «Привет» и ослепительно улыбнёшься. Всё. Он тут же заглотит крючок и пригласит тебя на свою вечеринку. Клянусь, огонёк.

— Вечеринку? – выдыхаю шумно.

— Ну да. Он с группой выступает в своём любимом затрапезном баре и зовёт всех для поддержки. Но обещает, что будет бесплатная выпивка для всех его гостей и много музыки.

Я обнимаю себя за плечи, так как сомневаюсь, что он меня пригласит.

— Пригласит, – говорит Майкл уверенным тоном, словно прочёл мои мысли и понял мои сомнения, – если будешь следовать моим советам.

Облизываю губы и спрашиваю:

— А ты… будешь на той вечеринке?

Он долго смотрит на меня, поднимается с дивана и подходит, нависает надо мной, как скала, и я инстинктивно делаю шаг назад. Парень усмехается и отвечает:

— Обязательно буду. Я ведь вроде как теперь отвечаю за тебя. И я не хочу, чтобы ты стала его подстилкой. Нам ведь нужно, чтобы Горячев полюбил тебя, верно? Разовые отношения не для тебя, огонёк.