Книга Между ними. Отчим и его друг, страница 59 – Элис Екс

Он рухнул рядом, всё ещё сжимая моё тело в своих руках, тяжело дыша, кожей прикасаясь к моей вспотевшей груди.

— Варя… — прошептал он, прижимаясь лбом к моей щеке. — Я не отпущу тебя. Никогда.

Я проводила целые дни в комнате Марка. Сидела рядом с его кроватью, держала его за руку, гладила по лбу, будто от моего прикосновения он мог очнуться. Но он не просыпался. Его лицо было бледным, губы потрескавшимися, и тишина, что окутывала комнату, давила на грудь сильнее, чем любая буря.

Я почти не замечала времени. Не слышала, как хлопала дверь, как кто-то звал меня. Всё, что было важно — это он. Его дыхание. Его пульс. Его неподвижность, от которой сводило желудок.

— Теперь я переживаю за тебя, — недовольно пробурчал Ворон, появившись на пороге.

Я не подняла головы. Осталась сидеть, продолжая гладить Марка по руке.

— Я в порядке, — прошептала я.

— Не ври, — он подошёл ближе, тяжело опустился на стул рядом. — Ты не ешь, не спишь. Сама скоро рухнешь рядом с ним.

Я сжала губы, пытаясь сдержать подступающие слёзы.

— А если он… если он так и не очнётся? — спросила я, не узнавая свой голос. Он звучал сломано. — Я не смогу, Ворон. Не смогу без него.

Он молчал. Просто молчал. А потом накрыл мою ладонь своей — большой, тёплой, сильной.

— Он очнётся, — сказал он тихо, уверенно, как будто верил за нас обоих. — Этот упрямец не такой, чтобы вот так сдаться.

Я кивнула, не в силах говорить. Только прижалась лбом к руке Марка. А Ворон остался рядом. Не ушёл. И больше ничего не сказал. Просто был.

Прошло ещё три дня. Я всё так же сидела у Марка, не отходя ни на шаг. Глаза болели от недосыпа, спина ныла от постоянного сидения в одном положении, но я не уходила. Не могла. Он был слишком тихим. Слишком неподвижным. И я боялась, что если уйду хоть на минуту — он исчезнет.

Я не слышала, как открылась дверь. Только когда кто-то положил руку мне на плечо, я вздрогнула. Обернулась — Кит. Такой же спокойный, как всегда, с глазами, в которых отражалась усталость и тихое сочувствие.

— Как он? — спросил он, присаживаясь рядом. Его голос был мягким, почти отцовским.

— Без изменений, — выдохнула я, опуская взгляд. — Всё тот же.

Он кивнул, посмотрел на Марка, и на мгновение его лицо стало жёстким, будто он боролся с эмоциями.

— А ты? — спросил он чуть тише. — Как ты, Варенька?

Я сглотнула. Почему-то его ласковый, тёплый тон с этим уменьшительным именем заставил ком подкатить к горлу.

— Держусь, — прошептала я. — А что ещё остаётся?

Он посмотрел на меня долго.

— Ты сильная, Варя. Но даже сильные могут уставать. И плакать.

Я закрыла глаза и кивнула. Потому что если бы посмотрела на него — расплакалась бы точно.

— Почему он не просыпается? — голос сорвался, прозвучал тише шепота, но с надломом, от которого кольнуло в груди. Я не ждала ответа, просто выдохнула боль.

Кит медленно обернулся к Марку, провёл рукой по щетине на подбородке, будто вглядывался, искал признаки жизни, надежду.

— Он потерял слишком много крови, — сказал он мягко, будто объяснял ребёнку, — и слишком долго держался на одном упрямстве. Сейчас тело требует своё. Нужно время.

— Но прошло уже почти пять дней, Кит, — я повернулась к нему, в глазах стоял страх, злость и отчаяние. — Разве это нормально? Почему он просто… лежит? Почему ничего не меняется?